С чем связана демонизация Израиля большей частью европейских левых? Как объясняется такая позиция? Действительно ли она так уж рациональна, как утверждают?

Как мне кажется, пережитые в детстве травмы могут повлиять на формирование определенного мировоззрения, особенно если оно находит коллективную опору в обществе и подкрепляется пропагандой. Фильм Ханеке «Белая лента» прекрасно показал то, как авторитарное образование в Германии начала ХХ века могло стать одной из причин укрепления нацистской идеологии.

Думаю, в некоторых эпохах и общественных классах существуют общие образовательные методики, которые формируют судьбу отдельных людей и целых групп. В Руанде я лично видел результаты воздействия культуры, которая подчеркивает важность подчинения человека властям, а ребенка - родителям и его семейному клану.

Как же рассматривать демонизацию Израиля людьми, которых никак не назвать антисемитами, потому что они неизменно выражали сочувствие жертвам Холокоста.

Многие дети из образованных и защищенных классов буквально купались в любви матерей, которые избаловали их, но в то же время манипулировали ими, дав понять, что те никогда не сделают достаточно для них. Поэтому их агрессия, которая перекликается с мягкой агрессией формирования чувства вины, формирует образ всесильных врагов. И они восстают.

Они не хотят быть рабами, потому что некоторым образом были лишены свободы воли в счастливом детстве. Они восстают против любых сил, которые могут ограничить их свободу воли: нации, армии, колонизаторов, церквей.

Они в слепоте своей систематически встают на сторону угнетенных или тех, кого считают таковыми. Они восторгаются любыми мятежами и всей душой ненавидят угнетателей, которые не дают им достичь их идеала. Их поиск вызывает у них ностальгию по всеобщей любви. Они мечтают об утопии всеобщего примирения, которая прекратила бы конфликты и перечеркнула различия.

У нас в Европе есть целое поколение, которое чувствует себя виновным за то, что не любит. Оно ощущает вину за всю ту сдерживаемую ненависть, которую проецирует на ненавистные фигуры родителей. Оно отказывается признавать ту агрессию и ненависть, которые выплескивает на существующие в его воображении символы зла. Целое поколение активно пользуется системой привилегий и в то же время находит оправдания для агрессии тех, кого считает жертвами.

Это поколение не хочет расизма. Оно не хочет войны. Оно хочет реализации этой всеобщей любви, которая должна объединить все человечество. Даже если для этого придется проглотить несколько горьких пилюль или даже клубок ядовитых змей: тоталитарный фанатизм радикального ислама (он представляется не таким опасным, как засилье монополий Западной империи), ненависть к белым и евреям (она кажется куда более приемлемой, чем расизм по отношению ко всем угнетенным).

Что касается евреев, все его сострадание направлено на евреев из прошлого, которых давили грубые подошвы нацистских сапогов. Однако все свободные евреи современного Израиля - «колонизаторы», которые несправедливо занимают не принадлежащие им земли, совершенно его недостойны.

Как ни парадоксально, в результате любовь к справедливости и свободе заставляет присоединиться к борьбе настоящих параноидальных антисемитов, которые видят в Израиле лишь кровожадного и властолюбивого вечного жида.