Оглядываясь на последнюю четверть века, довольно сложно выделить такую политическую стратегию Запада, которую можно было бы назвать успешной. Итоги помощи Запада в целях развития неоднозначны. Вмешательство Запада в дела Ближнего Востока привело к катастрофе.

Однако одна стратегия Запада все же привела к феноменальному успеху, особенно если рассматривать те весьма скромные ожидания, с которых все начиналось: речь идет об интеграции Центральной Европы и стран Балтии в Евросоюз и НАТО. Благодаря этому двойному проекту более 90 миллионов человек имеют возможность жить в атмосфере относительной безопасности и относительного процветания на протяжении уже двух десятилетий в регионе, чья нестабильность в прошлом стала причиной начала двух мировых войн.

Эти две «экспансии», которые проходили параллельно, но не зеркально (некоторые государства являются членами одного блока, но при этом не входят в состав другого), оказали преобразующее воздействие, потому что они представляли собой не прямые скачки — обычно именно это подразумевается, когда мы говорим об экспансии, а изменения путем длительных переговоров. Перед вступлением в НАТО любое государство должно установить гражданский контроль над своими вооруженными силами. Перед вступлением в Евросоюз все государства должны принять определенные законы, касающиеся судебной системы, торговли и защиты прав человека. В результате эти государства становятся демократиями. Это и было процессом «продвижения демократии», невиданного ни до того, ни с тех пор.

Но времена меняются, и чудесное преобразование исторически нестабильного региона превратилось в банальную реальность. Вместо того чтобы праздновать это достижение на торжествах в честь 25-летней годовщины падения Берлинской стены, сейчас модно высказывать идею о том, что эта экспансия или расширение — и расширение НАТО, в частности — было ошибкой. Этот проект незаслуженно называют результатом американского «триумфализма», который каким-то образом нанес оскорбление России, внедрив западные институты на территории ее слабых соседей. Этот тезис обычно основывается на ревизионистской интерпретации истории, характерной для нынешнего российского режима, и он ошибочен.

Для справки: никаких договоров, запрещающих расширение НАТО, с Россией подписано не было. Никакие обещания нарушены не были. И толчком к расширению НАТО стал вовсе не «триумфализм» Вашингтона. Напротив, первые заявки Польши на вступление в НАТО в 1992 году были отвергнуты. Я хорошо помню реакцию разгневанного американского посла в Варшаве в то время. Но Польша и другие государства продолжали настаивать, потому что они уже наблюдали признаки надвигающегося реваншизма России.

Когда медленное и осторожное расширение все-таки началось, Запад постоянно предпринимал попытки заверить Россию в том, что ей ничего не угрожает. На территории новых членов НАТО не появилось никаких военных баз этого альянса, и до 2013 года там не проводились никакие военные учения. В соглашении между Россией и НАТО 1997 года закреплен запрет на перемещение ядерных установок. В 2002 году был создан Совет Россия-НАТО. После того как в 2008 году Россия выразила протест против принятия Украины и Грузии в НАТО, альянс отказал им во вступлении. 

Между тем, в этот период времени Россия не только не была «унижена», но и получила фактический статус «великой державы» вместе с местом в Совбезе ООН, перешедшим к ней по наследству от Советского Союза. К России также перешло все советское ядерное оружие, часть которого в 1994 году была перевезена в Россию с Украины в обмен на признание украинских границ. Президенты Клинтон и Буш общались со своими российскими коллегами как с равными лидерами «великой державы» и пригласили их присоединиться к Большой восьмерке — несмотря на то, что Россия не является ни крупной экономикой, ни демократией.

В этот период времени Россия, в отличие от Центральной Европы, никогда не стремилась преобразовать себя по примеру европейских государств. Вместо этого бывшие офицеры КГБ, демонстрирующие очевидную приверженность советской системе, в союзе с организованной преступностью захватили власть в стране, стремясь предотвратить образование демократических институтов на родине и подорвать их за рубежом. На протяжении прошлого десятилетия эта клика клептократов также стремилась воссоздать империю при помощи самых разных методов — от кибератак на Эстонию до военных вторжений в Грузию, а теперь и на Украину, открыто нарушая условия договора 1994 года: именно этого и боялись жители Центральной Европы.

Как только мы вспомним, что именно произошло за последние два десятилетия — отказавшись принимать на веру версию российского режима, наши собственные ошибки будут выглядеть совершенно иначе. В 1991 году Россия перестала быть великой державой, как в смысле численности населения, так и в экономическом смысле. Так почему мы тогда не взглянули в лицо реальности, не реформировали ООН и не отдали место в Совете безопасности Индии, Японии или какому-либо другому государству? Россия не захотела идти по европейскому пути развития. Почему мы продолжали притворяться, что она это делает? В конечном итоге то, что мы продолжали использовать термин «демократия» для описания российской политической системы, дискредитировало это слово в глазах самих россиян.

Кризис на Украине и перспектива кризиса самого НАТО являются результатами не нашего триумфализма, а скорее нашей неспособности отреагировать на агрессивную риторику России и ее военные расходы. Почему 10 лет назад мы не переместили военные базы НАТО на восток? Наша неспособность сделать это привела к тому, что сейчас наблюдается резкое снижение уровня доверия по отношению к НАТО в Центральной Европе. Те государства, которые в прошлом были готовы вносить свой вклад в альянс, теперь испытывают страх. Серия провокаций России нервирует Прибалтику: облет шведского воздушного пространства, похищение офицера эстонских служб безопасности.

Наша ошибка заключается не в том, что мы унизили Россию, а в том, что мы недооценили ее реваншистский, ревизионистский, разрушительный потенциал. И если единственное реальное достижение Запада за последние 25 лет теперь оказалось под угрозой, так произошло, потому что мы не смогли гарантировать эффективное выполнение НАТО своей функции в Европе, а именно функции сдерживания. Сдерживание не является агрессивной стратегией, это скорее политика защиты. Но чтобы политика сдерживания работала, она должна быть реальной. Она требует инвестиций, консолидации средств и поддержки со стороны Запада, особенно США. Я была бы рада обвинить американский триумфализм во многих грехах, однако мне хотелось бы, чтобы в Европе он был более ярко выраженным.