Должен признаться, я был немного озадачен, прочитав статью Джона Атли (Jon Basil Utley) под названием «Либертарианцы и катастрофическая коррупция Путина» (Libertarians and Putin’s Catastrophic Corruption), в которой автор предлагает нам длинный список пороков несвободной экономики России: взяточничество, отсутствие уважения к правам собственников, коррумпированные суды, зависимость от импорта и — возможно, самое страшное — «отвратительные дороги». (Я советую Джону приехать ко мне в гости, в дебри северной Калифорнии, если он хочет посмотреть на по-настоящему плохие дороги.)

Я озадачен, потому что не совсем понимаю, чем, в сущности, Россия отличается от всего остального мира — или, по крайней мере, большей части мира. Атли описывает стандартный набор недостатков того, что мы некогда называли «Третьим миром», прежде чем политическая корректность уничтожила этот термин. И то, что Россия попала в эту категорию после падения коммунизма, вряд ли можно назвать чем-то удивительным: на самом деле это было неизбежно.

Меня также озадачивает тот вывод, который Атли делает после перечисления всех пороков современной России. Он пишет: «Тем не менее, многие ведущие либертарианцы чрезвычайно спокойно отнеслись к тому, что Путин уничтожил политические свободы и разрушил свою страну под предлогом расширения НАТО и помощи Запада в свержении правительства украинского президента Януковича, которого поддерживала Москва. Некоторые консерваторы даже заявляли, что Путин является их союзником в поддержке традиционных “семейных ценностей”, поскольку он выступает против гомосексуализма и однополых браков».

Напрашивается вопрос: какие «политические свободы»? Западные неоконсерваторы жалуются на то, что результаты выборов в России зачастую сфальсифицированы, хотя доказательства тому довольно обрывочны в лучшем случае — не говоря уже о том, что, несмотря на все свои недостатки, Путин, несомненно, пользуется огромной популярностью в России. Именно поэтому он до сих пор руководит страной. Правительство Ельцина, предшественника Путина, было гораздо более коррумпированным: Россию в буквальном смысле разграбили бывшие коммунистические аппаратчики, которые при полном отсутствии конкуренции скупили на торгах прежде национализированные отрасли промышленности. Это привело к подъему ненавистных олигархов, которые поддерживали пьяного Ельцина, распродававшего свою страну за сущие гроши. Это был откровенный и ничем не прикрытый грабеж. Популярность Путина отчасти объясняется тем, что он остановил этих воров. Разумеется, он не возвел на пьедестал чистый капитализм — но, если на то пошло, ни одна страна в мире, в том числе наша собственная, этого не сделала.

Атли утверждает, что «Рон Пол (Ron Paul) защищает Путина», снабжая свое заявление ссылкой на клеветническую статью в National Journal, которая начинается так: «Прежде обвинять Америку в кризисах за рубежом было уделом либералов. Теперь это утверждение перестало быть актуальным — спросите Рона Пола». Далее автор статьи с негодованием указывает на тот факт, что российская пропаганда зацепилась за слова Пола — как будто это само по себе является доказательством его предательства. Но если мы вспомним, что именно Пол сказал, мы поймем, что он был совершенно прав:

«Спустя несколько дней после трагического крушения самолета Малазийских авиалиний на востоке Украины, западные политики и СМИ объединились, чтобы извлечь максимальную пропагандистскую пользу из этой катастрофы. Это, должно быть, сделала Россия. Это, должно быть, сделал Путин. Президент Обама даже провел пресс-конференцию — не дожидаясь результатов расследования, в ходе которой он заявил, что ответственность несут пророссийские ополченцы, захватившие этот район. Его посол в ООН Саманта Пауэр (Samantha Power) сделала то же самое в Совбезе ООН — спустя всего один день после крушения».

Здесь каждое слово — чистая правда: американское правительство и СМИ сразу же заявили о том, что за крушением самолета стоят сепаратисты и их российские спонсоры. Спустя несколько минут после этой катастрофы Twitter захлестнула волна антироссийской пропаганды: еще один пример вероломства Путина.

Международное расследование, начатое вскоре после катастрофы, не дало никаких однозначных результатов. И даже если — или когда — расследование докажет, что за этим преступлением стоят сепаратисты, всем будет понятно, что они не намеревались сбивать пассажирский самолет, по какой-то причине оказавшийся над зоной боевых действий, которую избегали другие авиалинии. В любом случае точка зрения Пола вполне разумна: поспешные оценки были крайне неуместными и свидетельствовали о довольно тревожной тенденции — о русофобии, которой наше правительство руководствуется в своей политике в отношении Кремля.

Атли утверждает, что сейчас Россия может превратиться в «недееспособное государство». Между тем, Россия еще очень далека от таких стран, как, к примеру, Сомали — классического примера недееспособного государства. А ее текущие экономические проблемы являются результатом не только экономической политики ее государства, хотя она сыграла немаловажную роль. Основной удар нанесли экономические санкции, введенные администрацией Обамы при единодушной поддержке консерваторов Конгресса. Атли о санкциях даже не упоминает: в своей статье он откровенно поддерживает сторонников жестких санкций.

Какой либертарианец может поддерживать подобные санкции? Я скажу вам, какой: Кристофер Пребл (Christopher Preble) из Института Катона недавно опубликовал статью, в которой он утверждает, что «целью санкций должно стать урегулирование украинского кризиса, достигнутое путем переговоров, которое будет отвечать интересам Запада. Экономическое давление увеличило цену реваншизма России на Украине и может удержать Путина от дальнейшего разжигания конфликтов вдоль российской границы в будущем».

Другими словами, санкции — это хорошо: впервые за свою историю Институт Катона одобряет то, что Дэниэл Дрезнер (Daniel Drezner) называет «превращением финансов в оружие», к которому Вашингтон прибегает ради реализации своей внешнеполитической программы. Такого не было даже в преддверии вторжения в Ирак! Это говорит о том, что русофобия, которая пронеслась по коктейльным вечеринкам Джорджтауна, уже успела проделать бреши в башнях того, что еще совсем недавно было главным либертарианским научно-исследовательским институтом, и что вторая холодная война уже идет полным ходом. Когда Вашингтон задумывается о смене режима, давление на противников интервенции в столице США может становиться колоссальным.

Если мы хотим помешать России превратиться в недееспособное государство, то введение драконовских экономических санкций противоречит здравому смыслу. Из-за откровенно враждебного отношения администрации Обамы к Кремлю совместная российско-американская программа, подразумевающая поиски и обезвреживание неподконтрольного ядерного оружия, была приостановлена. Неужели кто-то полагает, что нынешняя антироссийская истерика Вашингтона поможет ее возобновить?

Россия вовсе не «диктатура», как пишет Атли. В России новой партии гораздо проще попасть в избирательные списки, чем в США. Да, ведущие СМИ транслируют точку зрения правительства, однако большая часть информационных источников принадлежат частным лицам. Между тем, СМИ в Америке сконцентрированы в руках представителей весьма немногочисленной группы людей — и они вряд ли могут похвастаться серьезными успехами, когда речь заходит об оспаривании точки зрения правительственных чиновников.

Атли прав в том, что Путина не получится свергнуть — но это объясняется вовсе не тем, что Россия — это диктатура. Это объясняется тем, что Путин пользуется огромной популярностью – и не потому, что оппозиционные партии запрещены (их никто не запрещает) или что его враги находятся в тюрьме (это не так). Разве Россия — джефферсоновская республика? Нет. Но ни одно государство в мире не может назвать себя джефферсоновской республикой.

Враждебное отношение Америки к России основано на двух предпосылках: 1) на том, что Путин выступает с язвительной и по большей части обоснованной критикой вмешательства США в дела Ближнего Востока и Восточной Европы, и на его отказе мириться с расширением НАТО; 2) на том, что Путин предоставил убежище политическому диссиденту Америки номер один, Эдварду Сноудену. Разумеется, американские неоконсерваторы были готовы к смене режима, когда Путин осудил нападение США на Ирак, но только после бегства Сноудена американское правительство единодушно встало на путь смены режима.

Нынешняя волна русофобии стала самым опасным явлением с момента военной истерии, захлестнувшей Америку после терактов 11 сентября. Сейчас мы рискуем своими руками создать «Веймарскую Россию» — Россию, раздавленную экономическим крахом, презирающую Запад и кипящую этнической ненавистью. Вы все еще считаете, что Путин — это зло? Пока вам просто не с кем его сравнить — еще неизвестно, какими будут его преемники. Ультранационалисты, ожидающие своего часа, по-настоящему пугают: ирония заключается в том, что сценарий с «реваншистской, ревизионистской» Россией может оказаться накликанной бедой.

Версальский мирный договор с его драконовскими условиями, призванными унизить и разорить побежденную Германию, заложил основы расцвета национал-социалистов и Гитлера. С Россией, проигравшей в холодной войне, обращаются точно также. Мы уже проходили по этому пути прежде — так почему мы не извлекли из нашего опыта правильные уроки? Если даже героический Джон Атли, издатель ведущего американского журнала противников интервенции и большой друг Antiwar.com, не извлек правильного урока, тогда меня очень тревожит будущее, которое нам предстоит пережить.