Это либо невероятное совпадение, либо акт судьбы. За последние 10 дней в Европе решающей стадии достигли два чрезвычайно опасных кризиса. Один из них касается Греции, нерешенные экономические проблемы которой могут привести к началу финансовой катастрофы в Европе или даже в мире. Другой кризис разворачивается на Украине, где вторжение России может привести к началу полномасштабной войны в Европе или даже в мире. Эти два кризиса очень отличаются друг от друга, но в определенном смысле они похожи: выход из них зависит от решений и дипломатических шагов канцлера Германии Ангелы Меркель.

Как это произошло? В случае с Грецией все довольно очевидно. Экономические проблемы Греции отчасти стали результатом ее ошибочного решения подчинить свою слабую экономику законам еврозоны. Германия является самой крупной, самой богатой и наиболее динамично развивающейся экономикой еврозоны. Ее налогоплательщики поддерживают те институты, которые предоставляют ссуды Греции, а ее банки владеют значительной частью долгов частных греческих компаний. Когда Германия заявляет о том, что на не позволит Греции изменить условия пакета антикризисных мер, все к ней прислушиваются. В пятницу, 20 февраля, несмотря на несколько недель протестов, Греция, по всей видимости, уже была готова согласиться с этим.

Украинский кризис отличается от кризиса в Греции. С момента окончания Второй мировой войны Германия не могла похвастаться сколько-нибудь серьезными внешнеполитическими достижениями и штатом дипломатов, умеющих решать кризисы в иностранных государствах. У Германии также нет сильной армии: во время недавних военных учений НАТО немецкие военнослужащие были экипированы настолько плохо, что им пришлось пользоваться палками вместо винтовок.

Когда немцы говорят об обороне, к ним не прислушивается никто — особенно президент России.

Украинский кризис начался из-за того, что украинцы вышли на демонстрации — рискуя при этом своими жизнями — в надежде сблизиться с Евросоюзом. Но, хотя этот союз теоретически должен иметь внешнеполитические функции, на практике этого не происходит, отчасти потому что Германия сначала его ослабила, а теперь попросту его игнорирует. Но даже без Евросоюза Германия могла бы сформировать западную контактную группу по Украине, куда могли бы войти США и, вероятно, Британия, Франция, Польша или Нидерланды, которая имела бы реальный военный потенциал и внешнеполитический вес.

Вместо этого в настоящий момент Германия взяла на себя роль лидера в переговорах с Россией по Украине, потому что Меркель посчитала, что ей удастся разрешить кризис благодаря своим личным связям с российским президентом Владимиром Путиным. После того как десятки телефонных переговоров не принесли никаких результатов, она вылетела в Минск, взяв с собой президента Франции Франсуа Олланда, чтобы провести переговоры по вопросу прекращения огня, которые также ни к чему не привели. Вместо того чтобы прекратить воевать, на этой неделе поддерживаемые Россией сепаратисты провели наступательную операцию и захватили Дебальцево.

Сдержанность Меркель и, возможно, ее пол привели к тому, что другим странам стало несколько легче мириться с влиянием Германии. Но влияние Германии в последние полвека считалось приемлемым именно потому, что она всегда действовала в согласии с другими странами. В период создания еврозоны все понимали, что руководить ей будут Германия и Франция в сотрудничестве с остальными государствами. Но после того как финансовый кризис 2009 года ослабил Италию, Испанию и Францию, Германия стала доминировать в финансовой политике еврозоны, поскольку никто другой не мог взять на себя эту функцию. Очевидно, никто, кроме Германии, не может помочь в решении кризиса системы европейской безопасности. Прежде никто и представить себе не мог, что Германия будет вести прямые переговоры с Россией — или что Франция окажется слишком слабой, Британия — слишком углубленной в решение своих внутренних проблем, а США — слишком незаинтересованными, чтобы возражать.

Ставки — как для Германии, так для других стран — высоки. Если греческий финансовый кризис завершится фиаско и выходом Греции из еврозоны, недовольство, направленное против Германии, может перерасти в недовольство против всех европейских институтов, которыми, по мнению многих, Германия управляет.

Риски, связанные с украинским кризисом, еще выше. Меркель поставила свою личную подпись под соглашением о прекращении огня, выполнение условий которого она не может гарантировать, и у нее нет плана Б на тот случай, если оно будет нарушено. Хотя, стоит отметить, она намекнула на один из вариантов развития событий: Украина может отказаться от своих восточных областей, построить вокруг них своего рода Берлинскую стену в виде демилитаризованной зоны, укрепить свои границы и выиграть время для восстановления государства. Но чтобы этот план сработал в долгосрочной перспективе, Западу придется отнестись к оставшейся части Украины так, как он некогда относился к Западной Германии, поддерживая ее в экономическом, политическом и военном смыслах, чтобы она могла противостоять России.

В настоящий момент нет никаких причин думать, что Германия или какая-либо другая страна готова это сделать. Вероятнее всего, Украина потеряет контроль над промышленным регионом Донбасс, сдав его российским агентам, которых Россия позже сможет использовать для дальнейшей дестабилизации украинского государства, возможно, для захвата новых территорий, возможно, для угроз в адрес НАТО. Российский президент в своих действиях ограничен возможностями своей слабеющей экономики — но из-за греческого кризиса Европа тоже может очень скоро оказаться ограниченной своими слабыми экономиками. Если эти два кризиса достигнут пика одновременно, стремление Германии к единоличному влиянию может оказаться всего лишь проявлением ее чрезмерной гордыни.