Почему погибло 95% немецких военнопленных

Из 108 тысяч солдат Шестой немецкой армии, капитулировавших зимой 1943 года под Сталинградом, лишь 6000 вернулись к 1955 году домой. Что же привело к таким невероятным потерям?

Читать на сайте inosmi.ru
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Настрой у немецких солдат, воевавших на восточном фронте, был однозначным: «русские пленных не берут». Этот страх перед пленом был результатом нацистской пропаганды, которой постоянно подвергались солдаты — в большинстве своем молодые люди. Но, возможно, дело было не только в этом? И почему все-таки из тех 91000 военнослужащих, которые попали в советский плен, в живых осталось менее 10%?

Настрой у немецких солдат, воевавших на восточном фронте, был однозначным: «русские пленных не берут», считали они. Этот страх перед пленом был результатом нацистской пропаганды, которой постоянно подвергались солдаты — в большинстве своем молодые люди. Но возможно дело было не только в этом?


Факты таковы: из попавших в советский плен солдат вермахта — их число оценивается минимум в 108 тысяч и максимум в 130 тысяч человек — лишь 5 тысяч или 6 тысяч вернулись в Германию или Австрию живыми. Многим их них это удалось лишь в середине 50-х годов. Таким образом, потери от общего числа пленных составили приблизительно 95%, что значительно больше, чем в любом другом сражении.


Означает ли это, что Красная армия действительно не брала немцев в плен? Рюдигер Оверманс, военный историк и лучший специалист как в узкой области изучения потерь во Второй мировой войне, так и этой темы в целом, пишет: «В неподдающихся точным количественным оценкам масштабах советские солдаты расстреливали немецких военнопленных, будь то из озлобления и жажды мести, нежелания возиться с транспортировкой раненых или же из стремления избавить от ненужных страданий тяжелораненых, которым так или иначе помочь уже было нельзя.


Кроме того, имели место и расстрелы здоровых пленных немцев, в отдельных случаях офицерами младшего и среднего звена задокументировано наличие приказа «не брать пленных», однозначно противоречащего военному праву. Тем не менее, Оверманс утверждает, что «вне всякого сомненья убийство военнопленных не являлось принципиальной политикой СССР».


Но если прямого указания убивать военнопленных не было, то почему же потери среди немцев, взятых плен под Сталинградом, составили невероятные 95 процентов? Это обстоятельство требует как минимум объяснения.


Совершенно точно установлено, что после окончания боев в окружении приблизительно 91 000 солдат вермахта стали числиться военнопленным. Таким образом, от 17 тысяч до 40 тысяч военнослужащих в официальную статистку даже не попали.


Причин тому было много: после восьминедельного нахождения в окружении без нормального снабжения продовольствием все немецкие солдаты страдали от истощения. Первые смерти от голода были зарегистрированы еще до Рождества, произошло даже несколько случаев каннибализма. Тем не менее, многие солдаты поддерживали в себе жизнь иллюзорной надеждой, что их вызволят из «котла». Однако когда они поняли, что эти надежды тщетны, их желание выжить угасло.


Конечно, среди солдат находились и раненые, которые дотянули в импровизированных укрытиях до конца января 1943, но у которых уже не было сил отправиться в плен. Определить их точное число не представляется возможным, тем более что вообще неизвестно, когда и сколько солдат вермахта точно сдались в плен. Начиная с 22 января 1943 года, когда советские войска прорвали последние немецкие линии обороны, волны наступающих войск просто перекатывались через огромное число немецких солдат. Разоруженные и в лучшем случае лишь формально охраняемые, они несколько дней ожидали окончания битвы.


Но почему все-таки из тех 91000 военнослужащих, которые действительно попали в советский плен, в живых осталось менее 10 процентов? Основная причина состояла в том, что отсутствовали подготовленные лагеря для военнопленных, во всяком не было мест, в которых были бы созданы хотя какие-то условия для жизни. Фактически командованием Красной армии в январе 1943 года были оборудованы всего два пересылочных лагеря вблизи объятого боями города — в Бекетовке и Красноармейске.


Первый лагерь представлял собой всего лишь деревню с отселенными жителями, окруженную забором, второй состоял из нескольких строений, из которых некоторые не имели даже крыш и абсолютно все были лишены окон и дверей. Санитарные условия для десятков тысяч людей практически отсутствовали, в медпунктах не было самого необходимого, отапливать эти помещения не представлялось возможным.


Минимум шесть случаев каннибализма


Снабжение в обоих лагерях было катастрофическим. В Бекетовке было отмечено по меньшей мере шесть актов каннибализма, но, вероятно, такое в действительности случалось значительно чаще.


Так как снабжение советских солдат, охранявших пленных, также было плохим, то часть и без того скудных поставок продуктов для пленных, уходила «налево». Говорят, что в Красноармейске работали военные врачи, лечившие больных только за вознаграждение, хотя это и противоречило их служебному, профессиональному и человеческому долгу. Однако достоверных и документально подтвержденных доказательств таким сообщениям нет.


Последствия всего вышеописанного в обоих лагерях были катастрофическими: к июню 1943 года в Бекетовке умерло более 27 000 человек, то есть более половины всех пленных. По другим данным количество погибших составляло как минимум 42 000. Вероятно, что не лучше была картина и в Красноармейске, так как общее количество военнопленных, взятых в плен под Сталинградом и погибших в последующие четыре месяца, составило две трети от общего числа военнопленных.


Пострадали не только простые солдаты: из 1800 немецких войсковых офицеров, заключенных в одном из бывших монастырей в Елабуге, за тот же период погибло почти три четверти.


Иная ситуация наблюдалась с 22 пленными немецкими генералами. Из них в советском плену умерло четверо или пятеро (данные разнятся), остальные выжили и были освобождены в период с 1948 по 1955 год.


Весной 1943 года Управление по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР начало переводить немцев из пересылочных лагерей Сталинграда в другие места заключения. Немцы попадали в специальные зоны на краю комплекса Гулага — как правило, в Сибири или в иных мало приспособленных для жизни районах. Лишь незначительное число пленных было оставлено вблизи Сталинграда, где их использовали при разборке развалин.


Перевозка пленных осуществлялась, как правило, в неотапливаемых вагонах, питание предоставлялось нерегулярно. Это вызвало еще одну волну смертей: из 30 000 перемещенных военнопленных в новые — теперь уже стационарные — лагеря прибыла лишь половина.


Заметное улучшение в положении военнопленных произошло по сведениям Рюдигера Овермана лишь летом 1943 года, когда в Советский Союз стала поступать продовольственная и иная помощь из США, часть из которой распределялась среди немецких военнопленных. Однако к этому моменту из 91 000 человек, попавших в плен под Сталинградом, в живых осталось лишь 20 000. Во второй половине 1943 года Управление по делам военнопленных получило приказ предоставить для работ 50 000 человек — но реально удалось собрать всего лишь 5200 работоспособных мужчин.


Многие из немецких солдат, попавших в плен под Сталинградом, в СССР не рассматривались как нормальные военнопленные. После межсоюзнической конференции в Москве они были отпущены на родину в период между 1947 и концом 1948 года. К этому моменту из СССР отпустили приблизительно 1,1 миллион немецких солдат, еще около 900000 оставались в различных лагерях, от 1,2 до 1,3 миллиона человек погибли в заключении.


Однако часть выживших после битвы под Сталинградом была отнесена к категории военных преступников, эти люди продолжали удерживаться в плену, многие из них были осуждены советскими военными судами. Попасть в эту группу могли как действительные военные преступники, так и совершенно невинные людей. Несколько тысяч представителей этой категории пленных, в том числе целый ряд генералов, смогли вернуться в 1955-1956 году домой благодаря договоренностям, достигнутым канцлером Конрадом Аденауэром во время его визита в Москву в 1955 году.

Обсудить
Рекомендуем