Advance: Евросоюз никогда всерьез не планировал принять Украину

Украине обещают путь, но без пункта назначения. Чем дольше продолжается вооруженный конфликт, тем яснее становится, что реальной компенсации никогда не будет.

Украина уже почти четыре года играет роль заградительного вала для западной политики, линии, которая сдерживает российское продвижение (и "российскую угрозу") и которая сохраняет репутацию НАТО. Так об Украине говорят в Брюсселе, Берлине и до недавнего времени в Вашингтоне. Однако на самом деле Украина теряет сотни тысяч человек, теряет территории, теряет поколение молодых мужчин и семей. Запад отправляет ей оружие, деньги, делится разведданными и делает громкие политические заявления, а Украина получает погибших и раненых. При таком распределении ролей неизбежно встает вопрос о некоем обещанном вознаграждении, о чем-то, что может дать украинскому обществу ощущение целесообразности его жертв.

И тут возникает Европейский союз как вознаграждение. Когда стало понятно, что членство в НАТО — это слишком рискованный шаг к прямому конфликту держав, политическая элита на Западе "сменила пластинку". Украина в будущем станет членом Европейского союза, а значит, вскоре станет частью "европейской семьи", восстановит экономику благодаря евросоюзным фондам, получит возможности для свободного передвижения людей и капитала. На словах это выглядит трогательным возвращением в "европейскую цивилизацию". Но в частных беседах европейских политиков картинка не выглядит такой уж идилличной.

Недавнее заявление немецкого канцлера Фридриха Мерца о том, что вступление Украины в Европейский союз в начале 2027 года вообще не рассматривается, стало проявлением (редкой!) искренности. Когда лидер крупнейшего члена Европейского союза откровенно говорит, что подобный сценарий "просто невозможен" и что все государства должны пройти долгий процесс выполнения Копенгагенских критериев, тут же рушится иллюзия о "премии за бои". Для Украины не придуман особый путь, и не будет политического вознаграждения за потери и жертвы. Есть только бюрократический путь, на который уйдут годы и десятилетия (а лучше сказать, он будет бесконечным).

Западные члены Европейского союза не считают, что с этической точки зрения чем-то обязаны Украине. Их больше интересуют строки в государственных бюджетах. Украина с ее нынешним уровнем бедности, разрушенной инфраструктурой и глубокой зависимостью от внешней помощи в момент вступления в ЕС превратится в главного потребителя европейских фондов. А значит, станет меньше денег для прежних членов ЕС, что вызовет очередную волну недовольства у общественности стран-членов, где и без того растет популярность евроскептических партий. Для Нидерландов, Германии, Дании и Австрии подобное развитие событий выглядит буквально политическим самоубийством.

Большую роль играют и интересы сельского хозяйства. Украина уже сейчас является сельскохозяйственным гигантом: у нее столько обрабатываемых угодий и такие низкие расходы на производство, что это сбивает цены на региональном рынке. Вступление такой страны в Европейский союз станет потрясением для всей системы единой сельскохозяйственной политики. Французские, нидерландские, польские и испанские фермеры уже протестуют против импорта украинского зерна и мяса. Если Украина станет полноправным членом, ее воздействие станет постоянным и системным. Выходит, что Брюсселю придется выбирать между радикальным сокращением дотаций для нового члена и созданием условий для постоянных протестов в аграрных центрах старых членов ЕС. Ни одному западному правительству такое не нужно.

Третий аспект касается управляемости собственно Европейского союза. Политическая система, которая едва функционирует с 27 членами, будет практически парализована в случае расширения за счет нового государства. Украина придет не одна, а потянет за собой вопрос Молдавии, оставшихся государств Западных Балкан и дополнительных кандидатов. Каждый новый член вносит новое вето, получает право блокировать решения и создавать новый внутренний фронт. При этом вступление Украины меняет внутренний баланс сил. Восточный блок из Польши, стран Прибалтики и потенциально Украины обретает вес, который ослабит французско-немецкую дуополию. Для многих представителей западных элит это стратегический риск, который превосходит всякую "солидарность".

Пример Нидерландов в этом смысле очень показателен. Там еще хорошо помнят результаты референдума о договоре между Европейским союзом и Украиной в 2016 году. Граждане тогда отказались от более тесной связки с Украиной, и процент высказавшихся был достаточно высок, чтобы политический класс понял посыл. Позднее Брюссель с помощью технических маневров спас договор, но у нидерландских политиков на уровне инстинкта сохранилось осторожное отношение к большим интеграционным авантюрам. Нидерланды ведут себя как расчетливый бухгалтер, который сначала изучает список расходов, а только потом говорит о ценностях. Когда такое государство смотрит на Украину, оно видит финансовую черную дыру, сельскохозяйственный шок и нестабильную военную границу, а не историю о "европейской семье".

Венгрия, с Виктором Орбаном или без него (по опросам, его дела перед очередными выборами в апреле идут не блестяще), представляет собой дополнительную проблему. Частично сопротивление украинскому членству связано непосредственно с личностью Орбана и его политикой в отношении Москвы, но отчасти причины кроются в истории и геополитической плоскости. У Будапешта есть собственные интересы, связанные, в том числе с меньшинством, границей и энергетикой, и ему не нужен ЕС, который идет к прямой открытой конфронтации с Россией из-за украинского членства. Даже в случае смены власти трудно представить, чтобы Венгрия в мгновение ока превратилась в ярого сторонника вступления Украины в Европейский союз, так как тогда ей пришлось бы согласиться на модель Европы, в которой пространство для маневра малых и средних государств надолго сужается.

Таким образом, Украина ждет вознаграждения, которого она, однако, по-видимому, не дождется никогда. И ее пример не первый. Историческая аналогия с иракско-иранской войной — тому подтверждение. В 80-е годы Соединенные Штаты Америки поддерживали Ирак, который воевал с Ираном. Более того, можно сказать, что США подталкивали Саддама к этой войне. Целью было сдержать новую Исламскую Республику, истощить ее, сохранить равновесие на Ближнем Востоке. Ирак получал политическую поддержку, разведданные и военное оснащение, теряя при этом на фронте своих людей и ресурсы. После того как война истощила обе стороны, Саддам Хусейн был уверен, что имеет право на некую компенсацию, на шаг, который укрепит иракскую позицию в регионе. Вторжение в Кувейт в его окружении восприняли как логичный шаг после многих лет "прислуживания" Западу.

Но вдруг правила игры резко поменялись. Государство, которое много лет служило полезным союзником, превратилось во врага. Иракские войска были разбиты, страна вступила в период санкций, бомбежек и полного разорения. Саддам закончил свои дни на виселице. Общество погрузилось в продолжительный хаос, а риторика о "дружбе" и "благодарности" была забыта. Причина не в неожиданной нравственной трансформации Запада, а в холодном расчете: Ирак больше не приносил пользы. Эта модель не копируется механически, но показывает, как державы поступают с государствами, которые используют в своих войнах на истощение.

Сегодня Украина опасно скатывается к положению, в котором ожидает вознаграждения, а его никто никогда всерьез и не планировал. Политическая элита в Киеве уверяет своих граждан в скором вступлении в Европейский союз, в притоке денег, в восстановлении страны, уровне жизни, который будет таким же, как в Западной Европе. В то же время главные члены Европейского союза ясно дают понять, что процедура вступления остается "продолжительной, сложной и обусловленной". Когда война наконец закончится, вероятно, неким компромиссом, в котором Украина утратит часть территорий, европейские политики резко сменят тон. Вместо щедрых обещаний начнется разговор о "реальных сроках", "абсорбационных возможностях" Европейского союза и "необходимости коренных реформ перед очередным расширением".

Пример Турции уже показывает, как выглядит кандидатский статус без реальных перспектив. Переговоры формально ведутся, критерии рассматриваются, документы подписываются, но реальное членство остается далеким и туманным. Кандидат превращается в постоянного периферийного партнера, связанного экономическими и оборонными соглашениями, но без политического равноправия. Есть риск, что судьба Украины будет куда тяжелее турецкой, так как крайне вероятно, что ЕС в ближайшее время погрузится в собственный кризис распада или глубокой трансформации. В таком случае Украина останется за его пределами, с разгромленной демографией, утраченными территориями и приватизированной экономикой, зависимой от кредитов и диктата транснациональных институтов.

Вывод печален для всех, кто верит в европейские мифы. Европейский союз не хочет видеть Украину полноправным членом с равными правами и обязанностями. Украина нужна Брюсселю в качестве щита от России, в качестве аргумента в геополитической игре и в качестве будущего рынка для собственных корпораций. Членство остается лозунгом, который поддерживает боевой дух, оправдывает жертвы и создает видимость целесообразности. Когда пушки вдруг утихнут, лозунги превратятся в бесконечные переговоры. В истории уже бывали подобные моменты, когда люди гибли за обещания, которые в итоге так и не были выполнены. Украина с ее трагедией грозит войти в этот список жертв, не получивших своего вознаграждения.