Le Figaro: промышленный рост Франции еще никогда не был таким низким

Если у вас возникли проблемы с поиском специалиста по устранению протечки, не удивляйтесь: польские сантехники отбыли восвояси. Этот символический образ гастарбайтеров из Восточной Европы, которые массово эмигрировали после вступления своей страны в Европейский союз в 2004 году, уходит в прошлое. По данным Польского института статистики, в прошлом году в Польшу вернулись около 100 тысяч техников, инженеров и врачей.

Эта чехарда иллюстрирует изменение экономических условий в Европе. В то время как Польша за два десятилетия утроила свой ВВП, получив помощь на сумму 250 миллиардов евро (знаменитые европейские "структурные фонды"), Франция на глазах превращается в "больного человека" континента. Экономика республики в 2025-м третий год подряд росла гораздо медленнее (на 0,9%), чем экономика ЕС в целом (1,5%). Польша со своими 3,6% стала лидером роста, если не принимать в расчет Ирландию — "троянского коня" американских технологий и фармацевтики.

Еще большую обеспокоенность вызывает тот факт, что Евростат, институт европейской статистики, на прошлой неделе сообщил: реальное богатство, созданное на душу населения (ВВП по паритету покупательной способности с поправкой на уровень цен) во Франции на 2% ниже, чем в среднем по ЕС. Этот показатель в Германии выше на 16%, в Нидерландах — на 33,9%. До начала 1980-х годов мы шли вровень с Северной Европой. Сегодня нас догоняют страны юга [Европы], как, например, Италия, практически достигшие нашего уровня.

Профессиональные Кассандры могут снова приняться за перечисление мрачных статистических выкладок. В каждом из секторов экономики показатели Франции намного ниже, чем по еврозоне — критерий показательный, поскольку мы используем одну и ту же валюту. Безработица у нас значительно выше и составляет 7,7% (при среднем показателе по еврозоне в 6,3%). Из года в год мы наблюдаем огромный торговый дефицит (69 миллиардов евро в 2025 году), в то время как все наши партнеры, за исключением Бельгии и Греции, имеют положительное сальдо. В сфере государственных финансов: дефицит Франции в размере 5,4% ВВП в 2025 году практически вдвое превышает средний дефицит по еврозоне (3,2%). Почти все остальные страны уже привели его к 3% — целевому показателю, которого в 2019 году мы обязались достичь и который сегодня кажется невыполнимым.

СМИ утром, днем и вечером неустанно напоминают об этом скорбном перечне проявлений слабости, и французы просто не могут их игнорировать. Согласно ежегодному опросу "Кризисные точки Франции", проведенному в 2025 году Cevipof (фондом Жана Жореса и Институтом Монтеня), 90% наших соотечественников считают, что Франция пребывает в упадке. "Только 12% французов оценивают свои личные перспективы как положительные". Тьма, надежды больше нет.

Диагноз не вызывает сомнений, все симптомы налицо. С другой стороны, причины этого спада кажутся менее прозрачными. Если рост замедлился — с начала Пятой республики он никогда не был таким низким, как в два президентских срока Макрона, — то не следует ли винить в этом далекое от образцового трудовое рвение? Француз на протяжении всей своей жизни работает в среднем 666 часов в год (чуть менее 2 часов в день); в целом по Европейскому союзу средний показатель составляет 776 часов (724 в Германии и 767 в Италии). Эта разработанная в рамках ОЭСР методика считается наиболее подходящей для международных сравнений.

Больше работать, что за дурацкая идея! "Нас хотят лишить двух лет жизни", — на все лады повторяла Всеобщая конфедерация труда до и после принятия закона о повышении пенсионного возраста с 62 до 64 лет. Хотя все опросы показывали, что три четверти населения враждебно относятся к реформе, все мы знаем, чем дело кончилось.

"Бог смеется над теми, кто сетует на последствия, но бережно сохраняет причины", — гласит известная формула, приписываемая [французскому богослову XVII века] Боссюэ. Французы сожалеют об экономическом спаде и его последствиях, от которых они страдают, особенно в части их покупательной способности. Явным свидетельством этого недовольства выступает чрезмерная задолженность домашних хозяйств, составляющая, по данным Банка Франции, 61,4% ВВП (53,6% для еврозоны). Но в то же время мы бережно сохраняем причины, приведшие к этому спаду.

Несоответствие между последствиями и вызвавшими их причинами наблюдается на всех уровнях. "Полиция намерена запросить увеличение ассигнований", — заявили представители сил правопорядка, вышедшие на демонстрацию в минувшие выходные. Это же требование повторяют все секторы государственных услуг: здравоохранение, образование, правосудие. Но выделение средств зависит только от нас: от трудовых ресурсов и наших налогов. В сфере недвижимости все шире распространяется контроль за арендной платой. Эта мера пользуется популярностью, несмотря на то, что она, как правило, провоцирует дефицит. "За исключением бомбардировок контроль за арендной платой, по-видимому, является наиболее эффективным способом разрушения города", — заявил шведский экономист Ассар Линдбек.

Очевидно, что нашествие дешевых товаров китайского производства, субсидируемых Пекином, способствовало деиндустриализации нашей страны. Но при этом каждый радуется увеличению покупательной способности, обеспечиваемому их низкой стоимостью. Наше "коллективное предпочтение потребления", которое осуждает Антуан Фуше, бывший руководитель аппарата экс-министра труда Мюриэль Пенико, проявляется и в налогообложении. "У нас одна из самых низких ставок НДС в Европе и самые высокие налоги на производство", — напоминает он.

Эти явные противоречия свидетельствуют о бессмысленности наших дискуссий. В своей книге "Перечень французских страхов" Паскаль Перрино и Анн Муксель объясняют, что "мы вступили в "эпоху негативной политизации"… Используемая тактика и политические послания направлены на то, чтобы очернить оппонента, а не продвигать собственные идеи и решения". Подобно тому, как "негативная теология" ограничивается тезисами о том, "чем Бог не является", вместо того чтобы определять его через положительные коннотации, наша неспособность выработать проект развития страны выглядит жалко.