FA: отказ от лидерства в НАТО ослабит позиции самих США

В ноябре прошлого года американский постоянный представитель в Организации Североатлантического договора Мэттью Уитакер ошеломил европейских руководителей, собравшихся на Берлинской конференции по безопасности, заявив, что он с нетерпением ждет того момента, когда Германия скажет Соединенным Штатам: "Мы готовы занять должность верховного главнокомандующего". Хотя Уитакер подчеркнул, что такой момент наступит нескоро, его слова потрясли опытных функционеров из сферы безопасности, которые, как и значительная часть Вашингтона, издавна считали высший военный пост в НАТО прерогативой Америки.

Замечание Уитакера указывает на общую тенденцию: США дистанцируются от трансатлантического альянса, начав этот процесс в прошлом году. Примеров тому множество: жесткая риторика в адрес Дании по территориальным вопросам, отсутствие высокопоставленных американских дипломатов на ключевых встречах блока, плановые сокращения личного состава на объектах НАТО. Такое отношение второй администрации Трампа к альянсу сегодня обращает на себя серьезное внимание. Вместо того чтобы открыто заявить о выходе, чего опасались некоторые аналитики, Соединенные Штаты, похоже, выбирают тактику "тихого ухода". Они постепенно дистанцируются от организации, которую возглавляли почти восемь десятилетий. Белый дом, по-видимому, полагает, что если США отступят, Европа в конечном итоге будет вынуждена проявить инициативу.

Похоже, администрация Трампа намерена отказаться от оперативного руководства альянсом, которое она осуществляла на протяжении десятилетий. Но Белый дом неизбежно обнаружит, что отмежеваться от управления военным механизмом НАТО гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Структура командования блока выстраивалась вокруг инфраструктуры и личного состава США, и ни один другой член альянса в настоящее время не в состоянии полноценно заменить Вашингтон. Если Трамп действительно решит продолжать процесс размежевания, логистика передачи полномочий будет волновать США меньше всего. Ни одна крупная держава никогда добровольно не отказывалась от контроля и руководства союзом, который она сама создала. Подобный шаг в текущий момент глубоких геополитических потрясений ослабит трансатлантическое партнерство и создаст новые вызовы для самих Соединенных Штатов.

Неудивительно, что вторая администрация Трампа стремится к изменениям в НАТО. Публично поставив под сомнение приверженность Вашингтона коллективной обороне еще в свой первый срок, Трамп во второй период правления начал призывать страны-члены довести оборонные расходы до пяти процентов ВВП и объявил о планах сократить американское военное присутствие в Европе. Но хотя Трамп уже давно использует требования об ассигнованиях в качестве инструмента давления, его стратегия "Америка прежде всего" связана не только с финансами. Если президент требует более справедливого распределения финансового бремени, то влиятельные чиновники, такие как заместитель министра обороны по вопросам политики Элбридж Колби, призывают Европу взять на себя больше оперативной ответственности.

Европейские сторонники трансатлантизма провели прошлое лето в тревожном ожидании, готовясь к тому, что Трамп сдержит свое слово. Но когда высокопоставленные республиканцы в конгрессе в октябре негативно отреагировали на решение Пентагона прекратить ротацию бригады США в Румынии, администрация приостановила работу над Стратегическим обзором размещения сил и отказалась от идеи масштабного сокращения контингента. После того как конгресс в декабре запретил сокращать численность войск в Европе ниже отметки в 76 000 человек, Трамп, похоже, решил пойти другим путем, сохранив при этом цель уменьшить вклад Вашингтона в европейскую безопасность.

Отказываясь от руководства штабами оперативного уровня (командованиями объединенных сил), которые отвечают за планирование операций НАТО, и оставляя вакантными ключевые должности на других объектах, Вашингтон активно сворачивает практическое управление альянсом. Хотя администрация больше не говорит о выводе войск с передовых позиций, она ликвидирует американские штатные единицы в органах управления, в том числе в штабе объединенных вооруженных сил в Бельгии. Не заполняя вакансии и сокращая присутствие в руководящих структурах, Вашингтон фактически отказывается от повседневного лидерства. Такое самоустранение может иметь более серьезные последствия, чем вывод пары бригад.

В своем стремлении перестроить военную вертикаль НАТО администрация Трампа сталкивается с классической дилеммой: как сохранить контроль, отказавшись от обязанностей. Возможно, Трамп считает, что стратегическая свобода, полученная ценой отказа от обязательств, стоит утраты традиционной роли лидера. Однако история свидетельствует о том, что ценность рычагов влияния и военной мощи, накопленная руководителем альянса, значительно превосходит издержки по обеспечению безопасности других членов.

Вызвавшие резонанс высказывания Уитакера прозвучали спустя несколько месяцев после сообщений о том, что администрация Трампа изучает возможность отказа от поста верховного главнокомандующего ОВС НАТО в Европе. Этот пост, первым из которых был генерал Дуайт Эйзенхауэр, на протяжении 75 лет занимали исключительно американцы. Данная перспектива вызвала редкое публичное осуждение со стороны председателей профильных комитетов Конгресса Майка Роджерса и Роджера Уикера. Они предупредили, что изменение командной вертикали поставит под угрозу национальную безопасность США. Когда три месяца спустя Трамп назначил на эту должность генерал-лейтенанта Алексуса Гринкевича, многие в Брюсселе вздохнули с облегчением, решив, что кризис преодолен. Но они ошибались.

По имеющимся данным, администрация за кулисами продолжает настаивать на реформировании структуры военного руководства — оперативного центра альянса. Сокращая присутствие на континенте, Соединенные Штаты готовятся отойти от руководства процессами планирования и формирования сил. Общая концепция предусматривает, что к 2027 году командной структурой НАТО будут руководить европейцы. Сообщается также, что Вашингтон намерен передать европейским офицерам управление двумя последними штабами оперативного звена в Норфолке и Неаполе.

Хотя формально администрация пока не отказывается от поста верховного главнокомандующего всеми силами, реформы создают динамику, делающую такой шаг в будущем вполне вероятным. В военных союзах должности всегда следуют за реальным вкладом, сделанным войсками. Например, в 1815 году герцог Веллингтон командовал коалицией при Ватерлоо, так как Великобритания выставила самый крупный контингент. В 2006 году в Афганистане американский генерал сменил британца, как только США значительно нарастили свою группировку.

США традиционно удерживают в НАТО не только высший пост: им принадлежит около четверти штатных должностей в военном руководстве. Американские офицеры занимают ключевые позиции в штабе альянса, отвечая за планирование кампаний на театрах военных действий, разработку показателей наращивания потенциала и задачи сдерживания. На протяжении десятилетий сменявшие друг друга администрации приходили к выводу, что статус "первого среди равных" перевешивает расходы на оборону Европы. Однако Трамп убежден — и он подтвердил это в Давосе, — что США "никогда ничего не получали" от союзников. Попытка разрушить этот порядок ослабит и саму американскую безопасность.

Американский контингент в Европе численностью в 80 000 человек уже не является самым крупным — регулярные армии Франции, Италии или Польши превосходят его количественно. Однако Вашингтон сохраняет ведущую роль благодаря самому мощному ударному потенциалу. Будучи ключевой ядерной державой, Америка обеспечивает "расширенное сдерживание". Если планы Трампа реализуются, эти обязательства окажутся под вопросом.

Реформирование командной структуры за счет передачи европейцам функций планирования может возродить идею разделения неядерных и ядерных задач. В этой схеме Европа обеспечивает основные силы обороны, а США выступают лишь конечным гарантом безопасности. Во времена холодной войны эта идея была отвергнута как неосуществимая, так как защита Запада зависела именно от постоянного американского присутствия. Сегодня, когда доверие к системе коллективной безопасности ослаблено, эта модель выглядит еще менее жизнеспособной.

Присутствие войск США в Европе служит целям гарантирования безопасности и сдерживания. Любое сокращение воспринимается союзниками как сигнал об ослаблении обязательств Вашингтона, что дает оппонентам повод для "прощупывания" слабых мест. Например, разделение обязанностей позволит России более эффективно действовать в неядерной сфере, не пересекая порога, за которым следует ядерное возмездие (Россия не вынашивает планов экспансии в отношении стран НАТО. — Прим. ИноСМИ).

Реформы Трампа могут способствовать дальнейшей дестабилизации. Отстранение американских специалистов от работы в группах планирования штаба НАТО лишит Вашингтон возможности контролировать эскалацию. Кроме того, Пентагон вряд ли станет направлять войска для участия в операциях, к подготовке которых он не был причастен.

Сами европейские союзники, в отличие от администрации Трампа, в полной мере осознают масштаб проблемы. Им будет крайне трудно заполнить вакансии в штабе ОВС НАТО. Европейские армии ослаблены годами недофинансирования; в той же Германии не хватает офицеров даже для обучения новобранцев. Ожидать, что истощенные вооруженные силы Европы смогут выделить сотни опытных кадров для сложнейшего планирования в ближайшие два года, попросту нереалистично.

Передача функций оборонного планирования неамериканским офицерам повлечет за собой тектонические сдвиги в управлении альянсом. Если главнокомандующим станет иностранец, он получит право отдавать приказы американским военным в случае кризиса. Пентагон традиционно выступает против таких схем. Именно нежелание уступать оперативный контроль стало причиной, по которой Дональд Рамсфелд в 2001 году выступал против полноформатного участия НАТО в Афганистане: "Никто не будет указывать нам, где бомбить". Конгресс также жестко реагирует на подобные инициативы; в декабре был принят закон, запрещающий финансирование мер по отказу от должности верховного главнокомандующего без предварительной оценки рисков.

Реформирование командной структуры НАТО ударит по интересам США далеко за пределами Европы. Традиционно верховный главнокомандующий силами блока в Европе одновременно является командующим Европейским командованием США (EUCOM). Это позволяет мгновенно переподчинять американские войска структурам НАТО и использовать инфраструктуру в Европе для операций на других театрах. Например, во время операции "Полуночный молот" против объектов Ирана войска США задействовали логистические узлы в Европе. В случае утраты руководящего поста подобные миссии станут крайне затруднительными, так как Вашингтон вряд ли станет делиться секретными разведданными с неамериканским командованием.

Пример Южной Кореи наглядно показывает трудности передачи управления. Командование объединенных сил, созданное в 1978 году, изначально задумывалось как переходное, но спустя почти полвека им по-прежнему руководит американец. В рамках альянса из 32 государств процесс передачи руководства будет бесконечно сложнее.

В американских военных кругах стало модно говорить о "культурном сдвиге" и переходе от системы "1 плюс 31" к модели "один из 32". Европейцев и канадцев приучают к мысли, что США — лишь один из союзников, а не безусловный лидер.

Однако администрация Трампа не видит опасной ловушки. Снижая долю своей ответственности, Вашингтон неизбежно теряет рычаги управления НАТО. Отказ от руководящей роли, которую Белый дом считает обременительной, на самом деле ограничит ту самую свободу действий на мировой арене, к которой он стремится.

Возможно, Соединенные Штаты и не выйдут из НАТО официально. Но тихий отказ от функций управляющего альянсом, чьи навыки оттачивались десятилетиями, положит конец продуктивному партнерству и в конечном итоге навсегда ослабит позиции самих США.