The Guardian: участие Европы в войне против Ирана станет для нее губительным

В миг кризиса мы предаемся распрям, и раскол порождает бездействие. Таково общепринятое мнение о сущности Европы. Но даже беглый взгляд на события на Ближнем Востоке — в прошлом и настоящем — показывает, что это не совсем так. Незаконная американо-израильская война с Ираном скорее парализовала Европу, чем расколола ее. Однако вместо того, чтобы способствовать осознанию единой цели, этот кризис, наоборот, подтачивает европейское единство и подрывает возможности ЕС отстаивать независимую позицию в мире.

Вернемся в 2003 год. Война в Ираке стала квинтэссенцией европейского раскола. Франция и Германия решительно осудили американское вторжение. Париж попытался заблокировать односторонние действия Вашингтона в Совете Безопасности ООН, выступив в защиту принципа многосторонности и верховенства международного права. Великобритания, Италия и Испания, напротив, не только поддержали нападение США, но и непосредственно в нем поучаствовали — каждая по-своему. Европа раскололась — причем в самой своей сердцевине. В том году ЕС стоял на пороге очередного расширения и собирался принять в свой состав страны Центральной и Восточной Европы.

Большинство государств бывшего коммунистического лагеря поддерживали США не столько из-за искренней веры в необходимость войны, сколько потому, что видели в США гаранта собственной свободы и безопасности. Тогдашний министр обороны США Дональд Рамсфелд еще больше усугубил раскол, посмеявшись над "старой" Европой из-за поддержки, которую Вашингтон получил от "новой". Война в Ираке создала тройственную линию разлома: внутри самой Центральной Европы, между "старой" и "новой" Европой и между обоими берегами Атлантики.

Однако шок заставил Европу срочно задуматься о своем самосознании и глобальной роли. Миллионы европейцев вышли тогда на улицы в знак протеста против развязанной США войны. Европейские интеллектуалы, включая Юргена Хабермаса (о чьей смерти было объявлено в субботу) и Жака Деррида, сформулировали трактовку единой европейской идентичности по Канту — на основе многосторонности, международного права и мягкой силы. Оглядываясь назад, можно сказать, что в их манифест закрались изъяны — например, снисходительное отношение к Восточной Европе. Однако война в Ираке в 2003 году стала поворотным моментом в формировании европейского самосознания.

Кроме того, она побудила всех к действию. На фоне кризиса была создана дипломатическая группа, позже получившая название "Евротройка плюс три" (Франция, Германия и Великобритания, а также Китай, Россия и США). Не сумев предотвратить войну в Ираке, европейцы задались новой коллективной целью в рамках этого многостороннего формата, закрепленного в международном праве. Группа терпеливо и мирно занималась иранским ядерным досье вплоть до принятия Совместного всеобъемлющего плана действий в 2015 году. По сей день это ядерное соглашение с Тегераном остается самым внушительным дипломатическим достижением Европы — но его подорвал на своем первом сроке Трамп, запустив виток эскалации, последствия которой мы расхлебываем и поныне.

В сегодняшней реакции Европы на войну в Иране все ровно наоборот. Европейцы гораздо менее разобщены, чем может показаться на первый взгляд. Разумеется, не все придерживаются единого мнения. Премьер-министр Испании Педро Санчес во всеуслышание осудил войну и запретил использовать для ее целей военные базы на испанской территории. Его поддержали правительства других европейских стран, включая члена ЕС Словению и нечлена Норвегию. Однако большинство европейских лидеров заняли неоднозначную позицию. Вообще, они признают, что нападения США и Израиля нарушают международное право. Все факты красноречиво свидетельствуют о том, что Иран не представлял ни для Израиля, ни для США непосредственной опасности, которая бы оправдывала превентивный удар в целях самообороны. Не было ровным счетом никаких гарантий, что переговоры, шедшие в Женеве, когда посыпались бомбы, увенчались бы ядерным соглашением. Но ничто из этого не придает нападению законности, и европейские лидеры это признали.

Нарушение международного права со стороны США и Израиля признали европейские лидеры всех мастей — от крайне правой Джорджи Мелони до либералов Эммануэля Макрона и Дональда Туска, христианского демократа Фридриха Мерца и левоцентриста Кира Стармера. Однако никто из них — включая председателя Европейской комиссии Урсулу фон дер Ляйен — так и не выступил с решительным осуждением.

Некоторые прямо заявили о пренебрежении международным правом. Мелони, признав в парламенте Италии, что война нарушает международное право, подчеркнула, что сама она этих действий не осуждает, хоть и не оправдывает. Мерц заявил, что международное право — не универсальное мерило и что сейчас в принципе не время читать нотации друзьям и союзникам. Фон дер Ляйен добавила вишенку на торт, заявив, что споры о том, считать ли войну "по выбору" (то есть преступной) или "по необходимости" (то есть законной), "упускают главное" и что Европа должна принимать мир таким, какой он есть. Ее выступление перед послами европейских стран оказалось настолько вопиющим отречением от устоявшихся принципов ЕС, что даже председатель Европейского совета Антониу Кошта на следующий же день счел необходимым ей возразить, подтвердив убеждение, что многополярность и многосторонность должны идти рука об руку.

Суть вопроса в следующем: Европа уже давно заявляет, что ее коллективное самовосприятие зиждется на праве, законе и многосторонности. Именно так развивалась европейская интеграция и именно так европейские правительства являли себя миру. Правда, следует признать, что полностью этому образу они не соответствовали никогда, неизбежно становясь мишенью для упреков в лицемерии и двойных стандартах. Но это не отменяет того факта, что именно так Европа воспринимала себя и свою глобальную роль.

На фоне своих предшественников-идеалистов Мелони, Мерц и фон дер Ляйен, возможно, считают себя реалистами и прагматиками. На самом деле все ровно наоборот. Если Европа откажется от приверженности демократическим правилам, нормам и закону, она рискует перестать существовать как единое целое. Европейское единство рассыпется изнутри.

Именно этим грозит день сегодняшний. И если Европа откажется от своих принципов и законности на мировой арене вместо того, чтобы отстаивать их вместе с другими средними государствами, она не превратится в мощного глобального игрока, а, наоборот, станет "мальчиком для битья".

Попытка Трампа втянуть европейские правительства в войну, потребовав отправки союзных военных кораблей в Ормузский пролив, — последний тому пример.

Шок от разногласий из-за Ирака в 2003 году упрочил единое европейское самовосприятие и привел к дружным действиям — в первую очередь в отношении Ирана. Сегодня нерешительность многих европейских лидеров — и беззастенчивое пренебрежение нормами — разрушают общее представление о том, что собой представляет Европа и чего она добивается на мировой арене.

Если наши лидеры пойдут на поводу у Вашингтона и ввяжутся в войну, они совершат губительную ошибку. Европейские лидеры пламенно рассуждают о европейской независимости, однако своей трусостью и раболепством лишь подрывают суверенитет Европы на мировой арене.