Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Европа собирается построить единые вооруженные силы, сказал комиссар ЕС Андрес Кубилюс в интервью Tagesspiegel. При этом он признал, что одна из главных целей ЕС — ведение наступательных действий против России.
Аня Велер-Шек (Anja Wehler-Schöck)
Андрюс Кубилюс сейчас находится в "ракетном турне", чтобы составить представление об оборонном потенциале континента. Он считает, что нам нужно многое наверстать.
Tagesspiegel: Господин Кубилюс, вы — первый комиссар по вопросам обороны в истории ЕС. Будет ли Европа когда-нибудь способна защищаться самостоятельно — без помощи США?
Андреас Кубилюс: Безусловно. Это наша четкая цель.
— Ваш оптимизм в Европе разделяют далеко не все.
— То, что Европа становится более самостоятельной в вопросах обороны, — это единственно возможный путь. С тех пор как я вступил в должность комиссара в сентябре 2024 года, я предупреждаю о том, что США сместят фокус с Европы на Индо-Тихоокеанский регион и Западное полушарие, то есть Латинскую Америку. Так и произошло, и это даже стало частью их Национальной оборонной стратегии. Несмотря на то, что нам предстоит многое наверстать, я считаю, что Европа находится на правильном пути.
— В каких областях Европе срочно требуется заменить американские возможности?
— Комиссия разработала "Дорожную карту готовности к обороне", в которой определены девять приоритетов. Одним из самых неотложных, на мой взгляд, остается противовоздушная оборона. Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте недавно заявил, что Европа должна нарастить потенциал в этой сфере на 400%. Конфликты на Украине, а также в Иране и на Ближнем Востоке показывают, какую опасность представляют как беспилотники, так и крылатые и баллистические ракеты.
— 2 марта иранский беспилотник "Шахед" поразил британскую военную базу на Кипре. Опасаетесь ли вы новых ударов по странам ЕС?
— Мы не можем этого исключить. И Россия, и Иран обладают военными возможностями, позволяющими им охватить почти всю территорию ЕС. Это подчеркивает важность двух ключевых задач для ЕС. Во-первых, государства-члены должны договориться о том, как в случае необходимости реализовать на практике обязательство о взаимной помощи, закрепленное в Договоре о Европейском союзе. Во-вторых, мы действительно должны быть готовы к обороне. Ведь на данный момент в этой области мы очень слабы.
— В чем заключается эта слабость?
— В прошлом году Россия выпустила по Украине около 2 тысяч ракет. 900 из них были баллистическими. Их трудно перехватить, поскольку они летят очень быстро. Надежную защиту от них в принципе могут обеспечить только системы Patriot. Точность попадания ракеты-перехватчика составляет около 40%. Чтобы эффективно отразить атаку, обычно требуется две ракеты-перехватчика. Таким образом, в 2025 году Украине понадобилось не менее 1800 таких ракет.
В Европе производятся ракеты для систем ПВО IRIS-T и SAMP-T, но мы не производим ракеты Patriot. В настоящее время эти системы производятся только в США — по 750 штук в год. Многие из них сейчас используются в войне против Ирана для отражения атак Исламской Республики на страны Персидского залива и американские базы. Как видите, разрыв между производством и потребностью огромен.
— Как его устранить?
— Определенно не надеясь на то, что американцы увеличат производство. Мы должны развивать собственные возможности в области противоракетной обороны. Я убежден, что мы сможем это сделать. Сейчас я нахожусь в "ракетном турне" по нескольким государствам-членам, чтобы составить представление о производственных мощностях.
Недавно я также провел по этому поводу очень конструктивную дискуссию с представителями оборонной промышленности. В ходе беседы стало ясно: предприятиям от политиков нужны четкие долгосрочные перспективы, чтобы создавать новые производственные линии. Поэтому мы в настоящее время работаем над различными инструментами, например, над так называемыми резервами боеготовности и целевым накоплением запасов, как это предусмотрено Европейской программой оборонной промышленности (EDIP), запущенной в 2024 году.
— Вы призываете ЕС тесно сотрудничать с Украиной — государством, которое пока еще не является членом Евросоюза — в создании современной системы противовоздушной обороны.
— В плане инноваций и развития мы можем многому научиться у украинцев. Многие компании из ЕС уже работают на условиях совместных предприятий с украинской оборонной промышленностью. Украинцы демонстрируют впечатляющие успехи не только в разработке новых технологий. Мы также можем извлечь большую пользу из их опыта в области быстрого создания производственных мощностей, а также из их данных об эффективности применения этих систем вооружения. Как США, так и страны Персидского залива уже обратились к Украине с просьбой предоставить экспертную поддержку для консультирования по вопросам противодействия иранским дронам.
— Как возможное перемирие на Украине повлияет на планирование обороны в Европе?
— Разумеется, все мы хотим, чтобы конфликт закончился. Однако условия этого должны определять сами украинцы. Мир на Украине не означает, что Европа сможет расслабиться. Ведь российская военная экономика продолжает функционировать. Они будут и дальше производить огромные объемы вооружений.
— Некоторые политики в ЕС призывают наносить удары в ответ на гибридные атаки России (Россия не ведет гибридные войны и не пользуется инструментами гибридных войн — прим. ИноСМИ). Согласны ли вы с этим?
— Европейский парламент еще в апреле 2024 года одобрил резолюцию о российском влиянии и актах саботажа в ЕС, в которой содержится призыв реагировать на гибридные атаки "жестко, в тесной координации и с устрашающим эффектом". Если Россия ведет гибридную войну, Европе нужна эффективная гибридная оборона, которая может включать в себя и наступательные инструменты.
— На сегодняшний день ответственность за оборону в Евросоюзе в основном лежит на странах-членах. ЕС может лишь координировать. Что изменилось бы, если бы существовал Европейский оборонный союз, как вы того требуете?
— Европейский оборонный союз позволил бы осуществлять совместное планирование, объединять потенциал и инвестиции. Это не означает, что национальные армии будут упразднены. Но мы могли бы рассматривать оборону Европы как единую систему: с согласованными анализами угроз, обязательными целями, совместными закупками и европейской оборонной промышленностью, создающей синергию. Мы перешли бы от добровольного сотрудничества к настоящей интеграции и разделению ответственности. Только так Европа сможет оставаться дееспособной при такой ситуации с безопасностью. На Мюнхенской конференции по безопасности практически все спикеры из Европы говорили об объединении оборонных ресурсов. Я считаю это важным сигналом.
— На самом деле об этом уже было сказано очень много. Но на практике в сфере обороны по-прежнему доминируют национальные интересы. Вспомним хотя бы провал германо-франко-испанской системы воздушного боя FCAS. Считаете ли вы реалистичным, что страны ЕС передадут полномочия в сфере обороны?
— Все возможно. Да, мы говорим об оборонном союзе уже более десяти лет. Я люблю шутить, что если бы я сегодня произнес точно такую же речь, как экс-председатель Комиссии Жан-Клод Юнкер в 2017 году в Праге, то получил бы бурные аплодисменты.
Например, Юнкер тогда призывал ЕС ввести голосование большинством голосов в вопросах внешней политики и укрепить сотрудничество государств-членов в военной сфере.
Сегодня мне бы сказали: какая актуальная и точная речь.
— Почему ничего не изменилось?
— Европа начинает действовать только тогда, когда ее настигает кризис.
У нас до сих пор нет места, где можно было бы серьезно обсуждать, согласовывать и затем реализовывать крупные стратегические инициативы. Таким органом мог бы стать Европейский совет безопасности, состоящий из постоянных и сменяемых членов, — как это уже предлагали Ангела Меркель и Эммануэль Макрон десять лет назад. И я вижу первые шаги в этом направлении: недавно на съезде ХДС была принята соответствующая резолюция. Таким образом, Европа начинает размышлять об этих вопросах на институциональном уровне.
— Вы также предлагаете, чтобы у Европы была собственная армия. Как это могло бы работать?
— Европейская армия стала бы важным следствием возможного сокращения американского военного присутствия. Сейчас США предоставляют Европе силы быстрого реагирования — высокомобильные войска численностью от 80 до 100 тысяч солдат. Мы не можем просто заменить их 27 национальными армиями. Мы должны наконец открыто обсудить, как построить боеспособные европейские силы быстрого реагирования. Кстати, этого хочет и большинство граждан во многих странах ЕС.
— В каком смысле?
— В недавнем опросе французской компании по исследованию общественного мнения Cluster17 респондентов спрашивали о приоритетах в области национальной обороны. Около 70% граждан в таких странах, как Германия, Бельгия и Испания, заявили, что предпочитают европейскую оборону — в том числе европейскую армию. Национальные армии и НАТО на удивление оказались далеко позади. Из этого следует два вывода: люди понимают, что коллективная безопасность необходима. И они хотят, чтобы Европа стала в этом вопросе гораздо более самостоятельной и не полагалась исключительно на США.
— Не рискует ли Европейский союз своими оборонными проектами частично дублировать работу НАТО?
— Нет. Между ЕС и НАТО нет конкуренции. Вопрос не в том, что выбрать — НАТО или ЕС, — а в том, как Европа может лучше организовать себя, в том числе совместно с такими партнерами, как Великобритания, Норвегия или Украина. Что сейчас больше всего ослабляет Европу, так это военная раздробленность. Сегодня у Евросоюза 27 армий, 27 оборонных программ и 27 бюджетов. Представьте себе, что в США каждый из 50 штатов имел бы собственную армию и не существовало бы единой структуры на федеральном уровне. Стали бы они тогда сверхдержавой в военном отношении? Ни в коем случае. Точно так же и безопасность Европы укрепится, если нам удастся добиться большего единства.
— Должна ли Европа также задуматься о совместном ядерном сдерживании, как это обсуждается сегодня?
— Это важная дискуссия, которую необходимо провести в странах-членах Евросоюза. Однако я не сомневаюсь, что американский "ядерный зонтик" для Европы сохранится. На европейском уровне приоритет ясен: прежде чем говорить о европейском ядерном сдерживании, мы должны в первую очередь более тесно интегрировать наши конвенциональные силы. Если мы не научимся совместно подходить к вопросам обороны в Европе, мы не сможем прийти к жизнеспособным решениям ни в сфере конвенциональных, ни в сфере ядерных вооружений.