Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Западные правительства превращаются в террористов, заявил историк Эммануэль Тодд, выступая на конференции Католического института Вандеи. По его словам, об этом прежде всего говорят действия США на Ближнем Востоке и на Украине. Он надеется, что трусость европейских стран поможет им избежать новых ошибок.
В разгар переговоров (между США и Ираном — прим. ИноСМИ) наносят удар — и целенаправленно убивают сразу несколько лидеров. А до этого, кстати, наносили удары по рыбакам, выходившим из портов Венесуэлы.
Реальность такова, что сегодняшний Запад превращается в группу государств-террористов.
Есть фактические террористы — американцы и израильтяне. А есть соучастники убийств — европейцы, которые ничего не предпринимают.
Нужно воспринимать происходящее в динамике, видеть, к чему это ведет. Самое опасное — это неспособность представить худший сценарий. Именно это приводит к тому, что худший сценарий становится возможным. По этой же причине стал возможным Холокост. Гитлер, нацизм, газовые камеры, крематории — такие идеи, конечно, могли появиться только в больных мозгах нацистской руководящей верхушки — но это произошло, потому что никто не допускал такой возможности.
Сегодня мы оказались в похожей ситуации. Мы, можно сказать, отказались представить себе худшее — и я сам не исключение.
В контексте поражения Запада есть идея нигилизма и религиозного разложения, прежде всего протестантского мира. Это ведет к отрицанию реальности и к стремлению разрушать — объекты, людей, саму реальность. Это новая концепция, но, как я вижу, она процветает, и к ней примешиваются рациональные представления о поддержании американской мощи. И я вижу это все чаще.
То, о чем вы говорили — переход неоконсерваторов к Трампу — как раз об этом. Это переход от сочетания рациональной политики и нигилистических импульсов к открытому, грубому нигилизму.
И тут есть риск возникновения своеобразной американо-немецкой синергии, потому что у немцев сегодня тоже есть значительный потенциал к нигилизму. Это нужно признать.
<...>
Иран не такой, как о нем говорят. Главная стратегическая ошибка в отношении Ирана связана с тем, что американцы — команда Трампа, включая вице-президента Джей Ди Вэнса — фактически признают поражение на Украине. Им придется это принять, но они пытаются сделать это так, чтобы не было очевидно, что это поражение США.
При этом — ничего себе — европейцы демонстрируют покорность и начинают утверждать, что Украина — это изначально их конфликт. Они как бы берут на себя обязательства США.
В итоге Трамп оказывается в положении, когда он говорит: "Нет, мы подружимся с Путиным".
Это серьезная ошибка. Мы (европейцы — прим. ИноСМИ) не имеем никакого отношения к этим боевым действиям, которые, по сути, были начаты ЦРУ. Это чрезвычайная ситуация.
Все это еще и демонстрация силы: унижение европейцев, которые присоединились к Вашингтону, вымогательские пошлины, угрозы Гренландии, "героическая" операция в Венесуэле и затем в Иране.
Изначально все это задумывалось как отвлекающие маневры. Но пока неясно, сработали ли они. Если иранский режим удержится, все станет понятно. Американцам удалось убить Лариджани, который был центральной фигурой в иерархии власти. Но если иранский режим продолжает сопротивляться, это означает, что у американцев дела плохи. И не стоит забывать: Иран — это не Венесуэла.
Кроме того, сама политика выглядит настолько неразумной, что заставляет задуматься об интеллектуальном состоянии американского руководства. Все это начинает выходить наружу.
Что касается европейцев, то сейчас они не проявили смелости. Но, возможно, их трусость сыграет положительную роль. Они отвергли призыв Трампа отправить военно-морские силы в Ормузский пролив.
Это своего рода "благая трусость": да, можно продолжать энергетическое самоубийство, ведя войну с Россией, при этом будучи отрезанными от каналов поставок нефти через Персидский залив. Но идти воевать с Ираном и погибать в Персидском заливе — нет.
Возможно, мы подходим к переломному моменту.
Я говорил, что важно уметь представлять худшие сценарии. Но я порой бываю и слишком оптимистичен. Поэтому я допускаю и другой вариант: страх перед последствиями приведет к более широкому осознанию, и европейцы — даже немцы — поймут, что американцы сегодня просто полностью безумны.