Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Глава МИД Ирана Аббас Аракчи опроверг информацию о переговорах с США, пишет Al Jazeera. В интервью иранский министр затронул другие темы, в том числе отношения Исламской республики со странами Ближнего Востока.
По словам министра иностранных дел Ирана Аббаса Аракчи, в настоящий момент между Вашингтоном и Тегераном не ведется никаких переговоров — происходит лишь обмен сообщениями.
Аракчи в интервью телеканалу "Аль-Джазира" подтвердил получение сообщений от специального посланника США Стива Уиткоффа, отметив, что они рассматриваются в рамках установленного правительственного механизма под надзором Высшего совета национальной безопасности (ВСНБ).
Ниже представлен полный текст интервью, проведенного руководителем бюро телеканала "Аль-Джазира" в Тегеране, Нуром ад-Дином аль-Дагером.
Что касается переговоров, то, по американской версии, они продолжаются, и Иран якобы принял условия Соединенных Штатов. Какова позиция Тегерана?
Переговоры — это процесс, в котором две страны встречаются лицом к лицу для достижения соглашения. В настоящее время между нами и Соединенными Штатами такого не происходит. Идет лишь обмен сообщениями — напрямую или через наших друзей в регионе. При необходимости мы отвечаем на эти послания. Они могут содержать предупреждения как с нашей стороны, так и со стороны противника. Однако переговоры не ведутся, и все утверждения об их проведении не соответствуют действительности.
Вы только что говорили об обмене сообщениями напрямую. Что вы имеете в виду? Есть ли связь с американскими структурами или нет?
Обмен сообщениями осуществляется через посредников. Уиткофф продолжает направлять мне послания, как и ранее. Но это нельзя расценивать как переговорный процесс — это лишь обмен информацией, который имеет место как в мирное, так и в военное время.
В США обсуждается возможность переговоров с некой иранской структурой. Существует ли помимо известного органа другая структура, которая ведет переговоры с Соединенными Штатами? И наблюдается ли в данный момент раскол в иранской политической системе?
Нет, это не так. Все сообщения проходят через Министерство иностранных дел или его ведомства. У силовых структур, конечно, есть свои контакты, и обмен может происходить через них, но всегда в рамках установленной структуры правительства. Все эти вопросы находятся в ведении единой администрации и полностью контролируются Высшим советом национальной безопасности Ирана.
Как вы прокомментируете заявления президента США о вашей реакции на 15 требований, выдвинутых Соединенными Штатами?
Пока мы не предоставляли никакого ответа на так называемый американский план из 15 пунктов, и с нашей стороны реакции не было.
А был ли дан ответ на пять условий, которые вы выдвинули?
Мы не выдвигали другой стороне никаких требований. Что касается пяти условий, о которых говорят в прессе, это всего лишь домыслы СМИ. Такова роль медиа: спекулировать и анализировать ситуацию. На данный момент американской стороне ничего не представлено, и никаких решений с нашей стороны не принималось.
Каков в настоящий момент статус переговоров? Есть ли какие-либо признаки прогресса, или ситуация по-прежнему остается сложной?
Мы пока не приняли никаких решений. У нас есть множество соображений по этому вопросу, и наши условия прекращения войны ясны: мы не приемлем прекращения огня; мы стремимся к полному прекращению войны не только в Иране, а во всем регионе. Нам необходимы гарантии того, что подобные нападения не повторятся, и что иранский народ получит компенсацию за причиненный ущерб. На данный момент оснований для переговоров нет, и все, что происходит, — лишь обмен сообщениями.
Что могло бы побудить вас начать переговоры с Соединенными Штатами?
Когда высшее руководство Исламской Республики убедится, что интересы иранского народа надежно защищены в рамках данного соглашения, будут даны соответствующие указания исполнительным органам, таким как Министерство иностранных дел. Наша цель — гарантировать защиту интересов иранского народа и сохранение его прав. На данный момент эта цель достигается посредством защиты от агрессии внешних врагов, в частности Соединенных Штатов и сионистского образования [Израиль]. Всякий раз, когда возникнет необходимость придать этой защите иные формы или измерения, будут даны соответствующие указания.
Иранская сторона всегда выражает страх или опасения относительно нового нападения. Является ли это препятствием для ведения переговоров в настоящий момент?
Агрессия против Ирана продолжается и по сей день, но ваше замечание справедливо: у нас нет положительного опыта переговоров с Соединенными Штатами. Мы достигали с ними соглашений, после чего они выходили из них без объяснений. Кроме того, за последние два года мы дважды вели переговоры с американцами, и результатом неизменно становились их нападения и агрессия. Поэтому нет оснований полагать, что переговоры с Соединенными Штатами принесут какие-либо результаты; уровень доверия в этом вопросе равен нулю. Всякий раз, когда они предлагают переговоры, наша первоочередная задача — оценить искренность их послания или предложения. Мы не видим этой искренности; доверия нет. Для его восстановления потребуются серьезные шаги и создание условий, позволяющих выстроить доверительные отношения в ходе переговоров. Решит ли Исламская Республика Иран вступить в переговоры — это уже совсем другой вопрос. Тем не менее, при рассмотрении любого предложения, наша первоочередная задача — выстроить доверие, которого на данный момент совершенно нет.
Вы говорили о желании получить гарантии того, что война против Ирана не начнется снова. Считаете ли вы, что нынешние посредники — Пакистан, Египет и Турция — способны обеспечить проведение таких переговоров? И предпринимаются ли реальные шаги для сближения Ирана и США с целью урегулирования этого конфликта?
Это действительно важный и серьезный вопрос: какие гарантии могут быть предложены? Естественно, одной или двух стран для этого недостаточно. Опыт показал, что даже гарантии Совета Безопасности не являются достаточными. В этой связи рассматриваются идеи, выдвинутые нашими друзьями, а также представлены предложения о том, как обеспечить надежные гарантии полного и окончательного прекращения войны. Эти идеи были переданы нам, и в настоящее время мы их изучаем, чтобы определить, какие гарантии могли бы быть эффективными, если война когда-либо завершится на условиях Ирана.
Какие гарантии вам необходимы для прекращения войны и недопущения ее повторения, помимо тех, что предлагают посредники?
Как я уже говорил, существует ряд идей, однако сейчас нет смысла вдаваться в детали: в данный момент речи о готовности к переговорам не идет, и мы не можем выдвигать конкретные предложения. Тем не менее, если в будущем мы убедимся в искреннем намерении положить конец войне, тогда мы рассмотрим и вопросы гарантий.
Президент США объявил, что предоставит Ирану время до 6 апреля, после чего намерен нанести удары по всем ключевым объектам. Что вы можете сказать по поводу этой угрозы?
Нас неоднократно испытывали, и мы не принимаем ультиматумы и искусственные сроки. Для нас важно обеспечить интересы и права иранского народа, и никто не вправе навязывать нам жесткие временные рамки. Такие искусственные сроки не преследуют иной цели, кроме как осложнить ситуацию. Вы уже видели, что этот срок дважды продлевался. Поэтому, на мой взгляд, президент США должен кардинально изменить свой подход. К иранскому народу нельзя обращаться с угрозами или ставить перед ним ультиматумы. Иранцы — великий и цивилизованный народ с древней историей и богатой культурой, к которому следует относиться с уважением. В противном случае он даст достойный ответ, что мы сейчас и наблюдаем.
В числе ключевых разногласий между США и Ираном сегодня — ситуация в Ормузском проливе. Какова текущая позиция Тегерана по этому вопросу?
Ормузский пролив находится во внутренних водах Ирана и Султаната Оман, а не в международных. Поэтому справедливо учитывать интересы этих двух государств в вопросах прохождения через пролив. В настоящее время пролив открыт для всех стран, которые не находятся с нами в состоянии войны. Это является нормальной мерой военного времени, так как мы не можем позволить врагам использовать наши внутренние воды. Что касается остальных стран, некоторые из них воздерживаются от прохода [через пролив] из-за опасений, связанных с региональной нестабильностью, высокими страховыми ставками и прочими факторами. Некоторые страны инициировали с нами переговоры, и в результате мы приняли меры для обеспечения безопасного прохода многих из них, особенно дружественных государств, через Ормузский пролив. В СМИ не раз появлялись сообщения о странах, рассматривавших этот вопрос после подписания с Ираном соглашений, гарантирующих безопасный транзит.
После окончания войны ответственность за организацию транзита через пролив ляжет на Иран и Оман. При этом мы, безусловно, учтем интересы наших союзников как в регионе, так и за его пределами. Мы убеждены, что Ормузский пролив может служить мирным водным путем для свободного и безопасного прохода судов всех стран. Вместе с тем, поддержание безопасности региона, гарантия безопасного судоходства, решение экологических проблем, а также регулирование и управление морским движением требуют создания эффективных систем и механизмов. Эта ответственность лежит на государствах, соседствующих с Ормузским проливом, — Иране и Омане.
Существует серьезная угроза со стороны Америки — захват группы островов и проведение наземного вторжения с целью контроля над регионом. Какова позиция Ирана в отношении этой угрозы и готов ли он дать ей достойный отпор?
Я уже отвечал на этот вопрос. Я сказал, что мы готовы встретить их, и выразил сомнение, что у них хватит смелости на такой шаг, учитывая, что потери будут очень серьезными. Конечно, мы не стремимся к войне — мы не начинали и не хотим ее. Но когда пришлось защищаться, наша оборона была мощной. Вы видели ущерб, нанесенный их объектам, военной технике, радарам в регионе, а также их самолетам, особенно стратегическим. Вы видели, что произошло с их самолетами-заправщиками AWACS. Мы прекрасно понимаем, как защитить себя, и в наземной войне обладаем большим опытом и лучшим оснащением. Мы полностью готовы противостоять любой угрозе или наземному нападению на нашу страну и надеемся, что они не совершат такой ошибки.
Многие утверждают, что Тегеран может расширить конфликт за счет Баб-эль-Мандебского пролива и Красного моря. Есть ли в этих предположениях доля правды?
Мы уже отмечали, что вопрос Баб-эль-Мандебского пролива касается стран этого региона, и у Йемена есть своя собственная политика в отношении него. Точно так же, как йеменцы ранее оказывали поддержку народу Газы и палестинцам, если они решат действовать сейчас, это будет их самостоятельным выбором. Мы ни у кого не просим помощи и прекрасно знаем, как защитить себя. В этом плане нам никто не требуется. Но если группировки в Ливане, Ираке или Йемене решат оказать поддержку иранскому народу, это будет их личным выбором.
Вместе с тем, в ряде сообщений говорится, что вы требуете, чтобы любой диалог с Соединенными Штатами о прекращении войны включал всю "Ось сопротивления". Что именно вы имеете в виду под этим?
Наша позиция такова: любое прекращение войны должно быть всеобъемлющим и полным на всей территории региона. Когда мы говорим о прекращении войны, мы имеем в виду ее окончание в Иране, Ливане, Ираке, Йемене и во всех остальных частях региона. Мы стремимся к миру и прекращению конфликтов, и, как нам представляется, регион разделяет это стремление. Мы надеемся, что Соединенные Штаты и Израиль это понимают. Война должна закончиться на условиях, которые обеспечат мир в регионе и исключат возможность ее повторения в будущем.
Следует ли понимать это так, что представители этих группировок — от Ливана до Ирака и Йемена — займут место за столом переговоров?
На данный момент планов по переговорам нет, и окончательное решение по этому вопросу еще не принято. Когда оно будет принято, мы тщательно его изучим.
Американская сторона прогнозирует, что война может продлиться от четырех до шести недель. Каковы, на ваш взгляд, будут ее сроки с точки зрения Ирана?
Мы не устанавливаем никаких крайних сроков для самообороны. Мы будем продолжать обороняться столько, сколько потребуется, и защищать себя, свой народ и свою страну всеми надлежащими средствами. Нас не интересует политика, проводимая нашими врагами, или сроки, которые они сами устанавливают. Мы советуем им завершить войну окончательно, чтобы избежать дальнейших потерь.
Некоторые говорят, что Иран готов к шестимесячной войне. Насколько реальна такая перспектива, особенно учитывая заявления США и Израиля о возможных ударах по иранским ракетным и противовоздушным системам?
Мы готовы к шестимесячной войне. Мы будем защищать нашу страну столько, сколько потребуется.
В США активно обсуждают возможность нанесения ударов по иранским ракетным и беспилотным системам, которые, по мнению американцев, представляют угрозу для стран региона.
Так откуда берутся эти ракеты и беспилотники? Всего два дня назад иранский дрон уничтожил американский самолет AWACS стоимостью 600 миллионов долларов. Откуда же могут браться эти ракеты и беспилотники? Думаю, не стоит слишком прислушиваться к американской медиакампании. Весь мир наблюдает за нашими продолжающимися ударами, и никто не смог их остановить. Им не удалось перекрыть Ормузский пролив, и, несмотря на поддержку других стран, их попытки оказались тщетными. Теперь они умоляют о переговорах. Именно поэтому, как мне кажется, не стоит придавать чрезмерного значения вражеской пропаганде. Реальность такова: мы сохранили свои оборонные возможности. Наши удары по противнику продолжаются и остаются мощными.
Если переговоры между Ираном и Соединенными Штатами состоятся, какие вопросы, по вашему мнению, будут для Тегерана приоритетными за столом переговоров?
На данный момент нет повестки для переговоров. Если мы дойдем до этого этапа, тогда и определим наши приоритеты.
Если Иран противостоит Соединенным Штатам, почему тогда он наносит удары по странам Персидского залива?
Мы неоднократно разъясняли этот момент. Мы не нападаем на наших друзей в странах Персидского залива; наши действия направлены исключительно против американских объектов и сил, которые, к сожалению, находятся на их территории. Иногда случаются сопутствующие потери, но наша единственная цель — американские объекты, расположенные в этих странах. Это неоспоримый факт: Соединенные Штаты используют территорию и воздушное пространство этих стран для нанесения ударов по Ирану. Существует множество тому подтверждений. Сами американцы признают, что в сторону Ирана запускаются ракеты малой дальности HIMARS. Но откуда именно они запускаются? Очевидно, не с расстояния в две тысячи километров, а изнутри самого региона. Более того, когда их истребители поднимаются в воздух с авианосцев, возникает вопрос: где именно они дозаправляются? Дозаправка осуществляется в воздухе с помощью самолетов-заправщиков, базирующихся на американских базах в регионе. Три американских истребителя F-15 якобы по случайности разбились в Кувейте, однако возникает закономерный вопрос: что они там делали? Очевидно, воздушное пространство Кувейта использовалось ими для нанесения ударов по Ирану. Тот факт, что Соединенные Штаты используют территорию, воздушное пространство и акваторию этих стран против Ирана, неоспорим. Мы наносим удары только по американским целям, расположенным в этих странах, а также по объектам, обеспечивающим их деятельность или служащие местами дислокации. Американские СМИ признавали, что военнослужащие прячутся в отелях и административных зданиях на территории стран Персидского залива. Это, по сути, означает использование гражданского населения в качестве живого щита. Почему они игнорируют эти факты? Мы не начинали эту войну — ее развязали Соединенные Штаты и сионистское образование [Израиль], используя свои базы в регионе. Наши друзья в Персидском заливе, вместо того чтобы обвинять нас, должны направить свои претензии Соединенным Штатам и сионистскому образованию [Израилю]. Почему они ни разу не осудили агрессию против Ирана, но при этом упрекают нас за самооборону? Это несправедливо. Мы уважаем суверенитет арабских государств и не допускаем оскорблений в их адрес — в отличие от тех случаев, когда со стороны Соединенных Штатов звучали уничижительные высказывания в отношении лидеров стран Персидского залива. Мы ведем диалог с уважением и искренне стремимся к развитию дружественных отношений.
Как вы видите развитие отношений Ирана с соседними странами в предстоящий период?
Я признаю, что восстановить доверие в будущем будет непросто. Тем не менее, я уверен, что благодаря нашей доброй воле, общим исламским ценностям и совместным целям, мы сможем его вернуть. Мы живем вместе в этом регионе, и его безопасность находится в наших собственных руках. Практика показывает, что присутствие американских баз не приносит стабильности, а, напротив, подрывает ее. Наши друзья, которые жалуются на атаки, должны выразить свое недовольство Соединенными Штатами. Почему американские базы не служат защитой, а превращают их в мишени? Если бы в Саудовской Аравии, Катаре, Кувейте и других государствах не было американских баз, они, вероятно, не подвергались бы нападениям. Присутствие американских баз в регионе подрывает его безопасность. В будущем мы должны прийти к общему решению жить в условиях коллективной защиты. Безопасность требует совместной региональной структуры: одна сторона не может быть в безопасности за счет другой. Точно так же процветание, прогресс и развитие должны быть всеобъемлющими. Если мы хотим установить прочный мир в регионе, необходимо отказаться от влияния иностранных держав, опираться на собственные силы и строить безопасность через соглашения в области обороны и экономики между странами региона. Я уверен и надеюсь, что только такой подход обеспечит долгосрочную и устойчивую безопасность.