BZ: Индия вновь делает ставку на Россию

Карибский кризис 1962 года, когда американо-советское противостояние в Карибском море едва не привело к ядерной катастрофе, прочно закрепился в коллективной памяти. Куда менее известен другой, поразительно похожий эпизод, который произошел девять лет спустя, в Индийском океане.

В декабре 1971 года, когда Индия вмешалась в войну за независимость Бангладеш и остановила геноцид, устроенный Пакистаном против бенгальского населения, Соединенные Штаты направили в Бенгальский залив авианосную группу, способную нести ядерное оружие, чтобы запугать Нью-Дели.

Индира Ганди ответила подписанием Договора о дружбе и сотрудничестве с Советским Союзом. И именно Москва вынудила Вашингтон отступить: группировка подводных лодок из Владивостока взяла американское боевое соединение в кольцо и предоставила Индии стратегический простор, позволив одержать, пожалуй, самую важную военную победу в ее современной истории. Россия остается единственной страной, которая обеспечила Индии стратегическую "подушку безопасности" в противостоянии со сверхдержавой — с ядерной составляющей, хорошо понятной для всех участников. Такие вещи редко стираются из памяти общества и его институтов.

Этот эпизод во многом объясняет устойчивое наследие индийско-российского партнерства: оно пережило холодную войну, выдержало давление западных санкций и теперь снова углубляется. Пока конфликт вокруг Ирана подрывает региональную безопасность Индии, а закрытие Ормузского пролива душит ее цепочки энергоснабжения, Нью-Дели вновь обращается к Москве как к самому надежному стратегическому партнеру.

Дипломатический календарь говорит сам за себя. В марте заместитель министра энергетики России Павел Сорокин приехал в Нью-Дели, чтобы обсудить прямое соглашение по поставкам СПГ, первое с начала конфликта на Украине, а также расширение поставок сырой нефти. Затем замглавы МИД России Андрей Руденко провел переговоры с министром иностранных дел Индии Субраманьямом Джайшанкаром, и ключевой темой стала западно-азиатская кризисная повестка. В мае ожидается визит министра иностранных дел России Сергея Лаврова на встречу глав дипломатических ведомств БРИКС, а премьер-министр Нарендра Моди должен приехать на ежегодный саммит в Москве уже в этом году.

Эта дипломатическая активность приобретает дополнительный вес на фоне председательства Индии в БРИКС+ и саммита в Нью-Дели, намеченного на этот год. В прогрессивную группу, помимо пяти государств-основателей, теперь входят Египет, Эфиопия, Индонезия, Иран, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты. В сумме это около 35% мирового ВВП и почти половина населения планеты, крупнейшая многосторонняя площадка, независимая от западного лидерства.

Председательство Индии приходится на год глубоких глобальных потрясений, когда страны Азии, Африки и Латинской Америки ищут стратегические альтернативы. Саммит дает возможность заложить основу иной модели — альтернативы "международному порядку, основанному на правилах", который сейчас активно демонтирует его же главный архитектор.

Чтобы понять, почему индийско-российские отношения переживают подъем, важно вспомнить, насколько бурными были последние полтора года в связях Нью-Дели с Вашингтоном. За один президентский срок администрация Трампа обложила Индию самой высокой в мире тарифной ставкой, ввела санкции на закупки нефти в рамках механизма, разработанного еще предшественником Трампа, обвинила Индию в наживе на украинском конфликте и публично поддержала Пакистан при объявлении прекращения огня после короткого столкновения в мае прошлого года.

Взаимное доверие с США, которое выстраивалось на протяжении пяти президентских сроков, оказалось серьезно подорвано. Конфликт вокруг Ирана лишь усугубил ущерб. Закрытие Ормузского пролива перекрыло маршрут, по которому перевозится почти 20% нефти, торгуемой в мире. Индия импортирует более 85% необходимой ей энергии, и более половины этого объема поступает из стран Персидского залива или проходит через него. Дополнительный удар был нанесен тем, что в начале года Индия в рамках торгово-политического сближения с Вашингтоном сократила закупки российской нефти и тем самым отказалась от важного "буфера" именно в самый неудачный момент.

Сближение Индии с Вашингтоном уже обернулось заметными издержками — прежде всего для знаменитой доктрины неприсоединения: разрывом экономических связей с Ираном, снижением зависимости от российской энергии, подчинением внешнеполитических интересов установкам Вашингтона.

Такие последствия казались приемлемой платой, пока сохранялось ожидание, что США укрепят технологическое и экономическое партнерство, необходимое Индии для программы "Виксит Бхарат 2047" — амбициозной цели стать развитой страной к 2047 году. Однако действия и риторика администрации Трампа теперь принципиально ставят эту предпосылку под сомнение.

На конференции "Диалог Раисина" в феврале заместитель госсекретаря США Кристофер Ландау заявил открыто и без обиняков: "Мы не повторим ту же ошибку, что совершили с Китаем 20 лет назад. Мы не позволим вам выстроить все эти рынки лишь для того, чтобы потом обнаружить, что вы превосходите нас во многих коммерческих сферах".

За закрытыми дверями индийским чиновникам дали понять, что Вашингтон не станет автоматически поддерживать Нью-Дели в случае конфликта с Пакистаном, и что ожидания безусловной лояльности здесь неуместны.

Теперь Индия, как и Европа, сталкивается с перспективой, что Соединенные Штаты к ее долгосрочным стратегическим интересам в лучшем случае равнодушны, а в худшем — настроены откровенно враждебно. Во внешнеполитических и научных кругах Нью-Дели все чаще звучит оценка, что многолетняя уступчивость Индии по ключевым вопросам экономики и безопасности была стратегической ошибкой.

В отличие от недавних американо-индийских потрясений, партнерство Индии и России на протяжении десятилетий оставалось удивительно стабильным. Критики, которые сводят его к темам "оружия и нефти", рассказывают лишь малую часть истории.

Решающее значение особенно заметно в сфере обороны. Россия обеспечивает более 60% индийского импорта вооружений, но по-настоящему важно другое: Москва была готова делать то, на что Вашингтон не пошел бы, передавать чувствительные военные технологии, а не просто продавать готовые системы с ограничениями на их применение.

Зенитная ракетная система С-400 "Триумф", приобретенная несмотря на угрозу санкций по закону США CAATSA — "О противодействии противникам Америки посредством санкций", относится к тем платформам, которые Россия почти никому больше не предоставляет. Программа "БраМос", совместное российско-индийское предприятие по разработке и производству сверхзвуковых крылатых ракет с чувствительными для обороны технологиями, вывело Индию в редкий для нее статус экспортера вооружений. Такой уровень кооперации Вашингтон, как правило, не предлагает.

В ядерной сфере контраст еще заметнее. Россия передавала Индии в аренду атомную ударную подводную лодку и оказывала масштабную техническую поддержку индийской программе строительства подводных лодок с баллистическими ракетами. АЭС "Куданкулам" — пример сопоставимой глубины сотрудничества в гражданской области. Американо-индийское соглашение о гражданском атоме 2008 года потребовало многолетних переговоров, но ожидаемая передача технологий в значительной мере так и не состоялась.

Переговоры по СПГ могли бы открыть прямые поставки российского газа в Индию по арктическим маршрутам — в обход Персидского залива. На фоне того, что блокада Ормузского пролива нарушила четверть мировых перевозок нефти, такая возможность означает качественное изменение в стратегических расчетах Нью-Дели. Одновременно Россия остается единственным постоянным членом Совета Безопасности ООН, который последовательно поддерживает желание Индии получить постоянное место в организации. А оценка министра иностранных дел России Сергея Лаврова, назвавшего конфликт вокруг Ирана спровоцированным Вашингтоном и Тель-Авивом, показывает сближение и со взглядами Нью-Дели, которые публично звучат куда более сдержанно.

Впрочем, у двусторонних отношений есть и реальные пределы. Конфликт на Украине перегрузил российские мощности оборонной промышленности и привел к неоднократным задержкам поставок вооружения. Кроме того, такое партнерство делает Индию уязвимой для давления западных санкционных режимов. Наконец, растущая зависимость России от Китая создает структурное напряжение: по мере усиления влияния Пекина на Москву может уменьшиться количество того, что Россия способна предложить Нью-Дели, не рискуя раздражать своего ключевого партнера.

Индия приняла председательство в БРИКС+ под лозунгом "укреплять устойчивость, поддерживать инновации, сотрудничество и устойчивое развитие" — формулировкой достаточно широкой для торгового и политического объединения, члены которого едва ли сходятся в чем-то большем, чем в общем раздражении порядком, в формировании которого они почти не участвовали. В БРИКС+ входят государства, между которыми есть открытые конфликты: Саудовская Аравия, ОАЭ и Иран, а также Индия и Китай, чье соперничество никуда не исчезло. Что Индия не возглавит "антидолларовый крестовый поход", министр иностранных дел Субраманьям Джайшанкар заявил предельно ясно. Единый контрблок Западу — нереалистичная перспектива.

Однако критики ошибаются, измеряя БРИКС меркой, под которую группа никогда не создавалась. Ценность многосторонних институтов определяется не геополитической "стройностью", а способностью выстраивать инфраструктуру там, где существующий порядок дает сбой или используется как инструмент политического давления. Новый банк развития наглядно показывает и пределы этой модели: учрежденный как альтернатива МВФ и Всемирному банку, он с трудом находит свою нишу, потому что эти институты по-прежнему в целом работают. Альтернативы расцветают лишь тогда, когда устоявшийся вариант перестает справляться.

Другое дело — BRICS Pay. Заморозка около 300 миллиардов долларов резервов российского Центробанка в 2022 году показала финансовым ведомствам по всему миру, насколько легко долларовая система может превращаться в оружие. Инициатива, которая при индийском председательстве переходит в практическую фазу развития, нацелена не на замену доллара, а на создание параллельной платежной архитектуры на основе совместимых цифровых валют центральных банков, чтобы торговля могла идти без риска санкций. Уже более 60% торговли между участниками БРИКС проводится в национальных валютах.

Историческая аналогия, точнее всего описывающая потенциал БРИКС — это не Движение неприсоединения, а Европейское объединение угля и стали 1951 года, в создании которого Германия сыграла ключевую роль. Тогда никто бы не предсказал, что из технического соглашения вырастет союз, способный всерьез бросить вызов экономическому доминированию США. В 2026 году БРИКС сталкивается с похожим непредвиденным давлением: американская администрация одновременно отталкивает всех основателей объединения — тарифами, конфликтом вокруг Ирана и атакой на многостороннюю торговую систему.

Если смотреть через призму БРИКС, углубление индийско-российских связей высвечивает важные аспекты: ни одна из сторон не стремится к прямому вызову Западу — обе страны хотят снизить уязвимость и цену односторонней зависимости. Для России Индия — альтернативный рынок и доказательство того, что ее изоляция не стала полной. Для Индии Россия предлагает то, чего Вашингтон не дает на сопоставимых условиях: оборонное сотрудничество без оговорок, энергоносители без политического рычага давления, поддержку без требований стратегической эксклюзивности.

И если формат QUAD, стратегический диалог между Австралией, Индией, США и Японией по проблемам безопасности, служил каркасом, в рамках которого оформлялся индийско-американский стратегический курс, то БРИКС при председательстве Индии может сыграть схожую роль для индийско-российских отношений.