Bild: Зеленский лично санкционировал нападение на "Северные потоки"

Берлин. Поиск исполнителей подрыва "Северных потоков", крупнейшей диверсии в истории, начинается с байки из среды репортеров, работающих в зоне боевых действий. Боян Панчевски рассказывал, что в 2014 году он вел репортаж для британской газеты The Sunday Times. Украинцы перехватили список "нежелательных лиц", составленный российской военной разведкой.

Полковник сообщил Панчевски, что в перечне есть и его имя, и имя другого репортера — Пауля Ронцхаймера из газеты BILD.

Бывшие разведчики, политики и журналисты в зале смеются, когда Панчевски, теперь корреспондент The Wall Street Journal, вспоминает этот эпизод на презентации своей книги "Подрыв "Северных потоков" в высотке Axel Springer в Берлине, где находится редакция BILD.

Однако эта история — не просто забавный анекдот из жизни. Спустя годы, уже занимаясь делом "Северных потоков", Панчевски выяснил: подчиненные того самого полковника, с которым он говорил в 2014-м, и оказались организаторами самого громкого нападения последних лет.

Украинские военные предоставили репортеру беспрецедентный доступ. Он встретился с планировщиками и исполнителями "крупнейшей диверсии в истории", а также поговорил с немецкими следователями. Тем в кропотливой работе, вопреки ожиданиям, удалось прояснить обстоятельства атаки на трубопроводы, по которым когда-то шли поставки российского газа в Германию.

Эта история — больше, чем эффектно написанный триллер в духе агента 007. В ней поднимаются серьезные политические и моральные вопросы, которые критически важны для Берлина, Киева и Москвы и, вероятно, вскоре станут одной из ключевых тем дискуссий в Германии.

Вопросы звучат так: что знал президент Зеленский о диверсии, которую планировали его офицеры? И кем войдут исполнители в историю — героями или террористами?

Панчевски не выносит приговора Зеленскому. Он пересказывает то, что, по его словам, узнал из первоисточников. Когда планы операции украинских спецподразделений обрели конкретные очертания, бывший начальник генштаба Валерий Залужный якобы решил поставить в известность своего верховного главнокомандующего. "Чтобы получить формальное одобрение и прикрыть собственный зад", — приводит автор слова бывшего советника Залужного.

Панчевски также утверждает, что западные спецслужбы задолго до атаки узнали о подготовке диверсии и уговаривали украинцев отказаться от безумного замысла. В служебной записке ЦРУ, как ее интерпретировали в Берлине, говорилось, что с офисом Зеленского связались и остановили операцию.

Однако насколько это соответствует действительности, до сих пор неясно. Окружение украинского президента — и он сам — по-прежнему отрицают, что были посвящены в детали. Залужный сейчас работает послом в Великобритании и считается самым опасным политическим соперником Зеленского.

В Германии почти никто открыто не защищает эту диверсию. Напротив, растет давление и на украинское, и на немецкое руководство, прежде всего, со стороны "Альтернативы для Германии". Председатель партии Алис Вайдель написала в соцсетях: "Сам Зеленский санкционировал атаку на „Северный Поток“, это подтверждает корреспондент WSJ Боян Панчевски. А Мерц продолжает перечислять Киеву миллиарды, несмотря на государственный террор против немецких интересов. Когда же будут приняты соответствующие меры и прекращены все выплаты?"

Утверждение о том, будто бы репортер доказал личную вину президента Украины, неверно. Тем не менее дискуссия все равно превращается в политический конфликт и в испытание для политики ведомства федерального канцлера в отношении Украины.

Нарратив "Альтернативы для Германии" о том, что украинские исполнители действовали вопреки интересам Германии и нанесли ей крупный ущерб, может найти отклик у многих.

Книга Бояна Панчевского, написанная без политической подоплеки, дает при этом глубокое понимание того, как мыслят украинцы. С точки зрения военных подрыв "Северных потоков" был не терактом, а законной самообороной от ракетных угроз со стороны России. По трубопроводу Россия продавала газ Европе, чтобы на вырученные средства поддерживать военную кампанию против Украины. (Таким образом можно оправдать любую агрессию против гражданской инфраструктуры, и тем не менее такая агрессия не перестает быть терроризмом — прим. ИноСМИ).

Поэтому, пишет автор, украинские диверсанты, вероятно, и пошли с ним на контакт: у себя дома подрыв могут воспринимать только как героический поступок.

В книге представлена странная и одновременно впечатляющая история единственной женщины в группе водолазов, взорвавших трубопроводы. Панчевски называет ее Фреей. По его словам, она была "самым смелым водолазом во всей группе", но ничто в ее биографии не намекало, что однажды она решится на такое.

Панчевски в книге не называет настоящих имен исполнителей и отказался показывать газете BILD фотографии женщины, которую он называет Фреей. Дальше — результат собственного расследования газеты BILD: "По Фрее полиция нашла почти бесконечный массив материалов. Затем наткнулись и на ее обнаженные фото. У следователей возник вопрос: „Это та же женщина? Или ложный след?“"

Это не был ложный след. В юности Фрея с головой ушла в ночную жизнь Киева и наслаждалась ею сполна: "Время от времени она подрабатывала моделью и позировала для провокационных снимков. На одном фото в жанре ню, которое стало обложкой эротического журнала, на ней был капитанский плащ. Заголовок гласил: „Почему крымское солнце будит сексуальные чувства?“"

В начале двадцатых годов Фрея впервые занялась дайвингом и обнаружила к этому большой талант, который в итоге привел ее в группу подрывников "Северных потоков". Ее прошлое в эротической съемке пригодилось и на этапе подготовки: его собирались использовать как часть легенды. "При полицейской облаве они должны были сказать, что снимают порно в дайверских декорациях".

Пауль Ронцхаймер спрашивает коллегу: почему исполнители крупнейшей диверсии вообще так раскрылись перед западным журналистом? Зачем встречались с ним? Панчевски резко становится серьезным. Он говорит, что общался со всеми — с украинцами, немцами, американцами и русскими. Украинские мужчины и женщины, которые, рискуя жизнью, взорвали российские трубопроводы, хотели, чтобы мир узнал, что именно они сделали.

Как мы это оценим — решать нам.