Федеральная резервная система США приступает к «великому сворачиванию» своей программы стимулов, начатой почти десяти лет назад, и это вызывает у развивающихся стран растущую тревогу: укрепление доллара негативно повлияет на их способность обслуживать долги, номинированные в долларах. Это особенно тревожная тенденция для Африки, где, с тех пор как в 2006 году Сейшельские острова дебютировали с евробондами, сумма подлежащих выплате евробондов выросла почти до $35 млрд.

 

Однако начатая ФРС отмена программы стимулов не только щекочет африканские нервы; одновременно возникает понимание, что есть более разумные способы финансирования развития, чем займы в долларах. И среди доступных вариантов выделяется один специфический класс активов — инфраструктура.

 

Согласно прогнозам, к 2050 году Африка станет домом для 2,6 миллиардов человек, поэтому она остро нуждается в средствах на строительство и ремонт дорог, портов, электросетей и так далее. По данным Всемирного банка, Африке нужно тратить огромные суммы — $93 млрд — каждый год, чтобы обновить и расширить существующую инфраструктуру; основная часть этих средств — около 87% — требуется для повышения качества базовых услуг (электроэнергия, вода, канализация, транспорт).

 

Однако если судить по тенденциям недавнего прошлого, необходимые капиталы получить будет очень трудно. С 2004 по 2013 годы африканские государства заключили всего лишь 158 договоров о финансировании инфраструктурных или промышленных проектов на общую сумму $59 млрд. Это лишь 5% от всей необходимой суммы. Как же в этих условиях Африка сможет профинансировать хотя бы часть своих потребностей, спрогнозированных Всемирным банком?

 

Очевидным источником являются институциональные и иностранные инвестиции. Но многие факторы, в том числе низкие прогнозы прибылей и политическая неопределённость, сегодня сдерживают приток подобного финансирования в инфраструктурные проекты на континенте. Инвестиции в африканскую инфраструктуру считаются просто-напросто слишком рискованными.

 

К счастью, благодаря осуществляемой работе такое отношение можно преодолеть, как это уже демонстрируют некоторые инвесторы, например, Африканский банк развития (ADB), Банк развития Южной Африки (DBSA), Банк торговли и развития (TDB). Компании из частного сектора также с прибылью финансируют проекты на континенте. Например, фонд Black Rhino, основанный одной из крупнейших в мире транснациональных фирм частных инвестиций Blackstone, сосредоточился на развитии и приобретении проектов в сфере энергетики, связанных, например, с хранением топлива, трубопроводами, линиями электропередач.

 

Впрочем, все эти примеры — исключения, а не правило. Для полной ликвидации дефицита инфраструктуры в Африке нужно будет привлечь намного больше инвесторов, причём быстро.

 

Для успеха Африке следует выработать более последовательный и скоординированный подход к вопросу привлечения капитала, одновременно занимаясь смягчением рисков для инвесторов. Одним из вариантов является сотрудничество в частно-государственном секторе. Например, в энергетическом секторе независимые производители электроэнергии сотрудничают с правительствами, чтобы обеспечить электричеством 620 млн африканцев, чьи дома не подключены к энергосетям. Финансируемые частным капиталом, но регулируемые правительством, такие производители работают путём заключения контрактов на покупку электроэнергии: государственные коммунальные структуры и регуляторы соглашаются покупать электричество по заранее установленной цене. В странах Африки южнее Сахары существует примерно 130 таких производителей, они оцениваются более чем в $8 млрд. В одной только ЮАР сейчас реализуется 47 проектов, которые увеличат мощность производства электроэнергии на 7000 мегаватт.

 

Аналогичные частно-государственные партнёрства создаются и в других секторах, например, на транспорте. Одно из наиболее многообещающих направлений — платные дороги, которые строятся на частные деньги. Первой данную модель освоила ЮАР. Подобные проекты, постепенно появляющиеся во многих странах континента, не просто прибыльней, чем большинство вариантов вложений на финансовых рынках; они ещё и в буквальном смысле прокладывают путь для будущего роста экономики.

 

Конечно, Африке нужно больше таких предприятий для решения её инфраструктурных проблем. Именно поэтому я, вместе с другими деловыми и политическими лидерами Африки, призываю институциональных инвесторов Африки обязаться перечислять 5% своих ресурсов на местную инфраструктуру. Мы уверены, что при правильных стимулах инфраструктура может стать инновационным и привлекательным классом активов для долгосрочных инвесторов. Ведущую роль в выполнении этого обязательства могут сыграть пенсионные фонды континента, совокупно располагающие примерно $3 трлн.

 

Начатая в сентябре в Нью-Йорке кампания «Программа 5%» («5% Agenda») опирается на убеждённость в том, что лишь благодаря частно-государственному сотрудничеству можно ликвидировать инфраструктурный дефицит в Африке. На протяжении многих лет отсутствие понятных банкам проектов препятствовало международному финансированию. Но в 2012 году Африканский союз одобрил «Программу инфраструктурного развития в Африке», которая дала старт более чем 400 проектам в сфере энергетики, транспорта, водоснабжения и коммуникаций. Это было мощное начало — и именно от этого фундамента отталкивается «Программа 5%».

 

Потребуются, впрочем, некоторые важные реформы. Крупным приоритетом для «Программы 5%» является помощь в обновлении национального и регионального регулирования, определяющего направление институциональных инвестиций в Африке. Кроме того, необходимо создавать новые финансовые продукты, чтобы дать владельцам активов возможность направлять капиталы напрямую в инфраструктурные проекты.

 

Открытие новых источников капитала поможет создать рабочие места, стимулировать региональную интеграцию, гарантировать, что у Африки будет инфраструктура, удовлетворяющая нужды будущих поколений. Всего это удастся достичь, только если получится убедить инвесторов направить деньги в африканские проекты. Будучи деловыми и политическими лидерами, мы должны гарантировать, чтобы прибыльность проектов и их социальное значение не становились взаимоисключающими факторами. Когда цели развития сочетаются с прибылью, выигрывают все.