Читайте перевод первой части


Часть 2

Рождение братской дружбы

 

Все это было странно с самого начала. Зачем Дональд Трамп посылал воздушные поцелуи Владимиру Путину? Он сказал, что поставил бы Путину пятерку за лидерские качества, и заявил, что российского президента «очень уважают внутри страны и за ее пределами». Трамп наслаждался сообщениями о том, что Путин назвал его «блестящим» человеком, хотя это просто неточность в переводе, а Путин сказал, что он — «яркий политик». Весьма показателен в этом плане обмен репликами на передаче MSNBC Morning Joe, когда Трамп выступил на защиту Путина, обвиненного в убийствах журналистов. «По крайней мере, он — лидер, в отличие от того, что имеем мы у себя в стране», — заявил он. А потом добавил, явно не осознавая, насколько все плохо: «Я думаю, наша страна тоже совершает множество убийств». Ни один кандидат в президенты до Трампа даже не мечтал о том, чтобы так критиковать нашу страну и проводить знак морального равенства между американской демократией и российской автократией. Неудивительно, что Трамп понравился Путину.


Что произошло? Для меня это настоящая загадка. Это выходит далеко за рамки обычной американской политики, особенно политики Республиканской партии. Как партия Рейгана позволила себе превратиться в партию Путина?


Думаю, есть три правдоподобных объяснения зарождающейся «братской дружбы» между Трампом и Путиным.


Во-первых, это странное увлечение Трампа диктаторами и властными правителями. Он хвалил кровожадного молодого руководителя Северной Кореи Ким Чен Ына за то, насколько умело тот консолидировал свою власть и устранил инакомыслие. «Надо отдать ему должное», — заявил Трамп. Он также с восхищением рассказывал о массовом убийстве безоружных китайских студентов, протестовавших в 1989 году на площади Тяньаньмэнь, сказав, что это продемонстрировало силу власти. Сила и власть для Трампа — главное. Он не мыслит категориями морали и прав человека; он мыслит исключительно категориями власти и доминирования. Сила всегда права. Путин мыслит точно так же, хотя намного более стратегически. Кроме того, Трамп как будто попал на крючок путинской игры в мужественного самодержца с голым торсом. Путин ему не просто нравится, он сам хочет быть таким же, как Путин — белым авторитарным лидером, который знает, как осадить инакомыслящих, подавить меньшинства, лишить прав избирателей, ослабить прессу и накопить личное многомиллиардное состояние. Трамп мечтает о Москве на Потомаке.


Во-вторых, хотя Трамп совершенно не интересуется вопросами внешней политики и почти ничего в них не смыслит, он издавна придерживается такого мировоззрения, которое совпадает с замыслами Путина. Он с подозрением относится к американским союзникам, считает, что ценности не должны играть никакой роли во внешней политике, и по всей видимости не верит в то, что Соединенные Штаты должны и дальше быть мировым лидером. В 1987 году Трамп потратил почти 100 тысяч долларов на материалы в New York Times, Washington Post и Boston Globe, в которых была подвергнута критике внешняя политика Рейгана, и звучал призыв к Америке отказаться от защиты союзников, которые должны сами о себе заботиться. Трамп заявил, что мир пользуется Соединенными Штатами в своих интересах и смеется над нами. Прошло почти тридцать лет, и он повторяет то же самое. К американским альянсам он относится так, будто это бандитская «крыша», посредством которой мы можем вымогать у слабых стран дань в обмен на безопасность. Он угрожал выйти из НАТО и порочил Европейский Союз. Он оскорблял лидеров таких государств как Британия и Германия. Он даже дошел до перепалки в Твиттере с папой Франциском! С учетом всего этого нет ничего удивительного, что став президентом, Трамп начал ссориться с союзниками, а на саммите НАТО отказался соблюдать нерушимый принцип коллективной защиты. Олицетворением утраченного престижа Америки и ее новообретенной изоляции стала печальная картина с саммита: лидеры западных демократий вместе прогуливаются по очаровательной итальянской улице, а Трамп в одиночестве следует за ними на машине для гольфа.


Все это стало чарующей музыкой для путинских ушей. Высшая стратегическая цель Кремля состоит в ослаблении атлантического альянса и американского влияния в Европе, после чего Россия сможет владычествовать на континенте. Путин не мог найти друга лучше, чем Дональд Трамп.


Третье объяснение заключается в том, что у Трампа, по всей видимости, имеются обширные финансовые связи с Россией. В 2008 году его сын Дон-младший заявил в Москве инвесторам: «Русские составляют несоразмерно большую долю во многих наших активах». Затем он добавил: «Мы видим, что из России идет очень много денег». Эти слова сына Трампа приводит российская газета «Коммерсант». В 2013 году Трамп и сам заявил в интервью Дэвиду Леттерману (David Letterman), что он часто ведет дела с русскими. Авторитетный журналист Джеймс Додсон (James Dodson) как-то написал, что другой сын Трампа Эрик сказал ему, что они не доверяют американским банкам при финансировании проектов Трампа по строительству полей для гольфа, и что «все необходимое финансирование мы получаем из России».


Не зная налоговую отчетность Трампа, мы не можем определить, насколько обширны эти финансовые связи. Но если исходить из уже известных фактов, мы имеем все основания считать, что несмотря на неоднократные банкротства Трампа и отказ большинства американских банков финансировать его, он вместе со своими компаниями и партнерами «обращался к состоятельным россиянам и олигархам из бывших советских республик, часть из которых предположительно связана с организованной преступностью». Об этом писала USA Today, это подтверждают материалы судебных дел и прочие юридические документы.


Кроме того, в 2008 году Трамп вызвал недоумение, продав поместье в Палм-Бич одному российскому олигарху по явно завышенной цене и получив на 54 миллиона долларов больше, чем он заплатил за него четырьмя годами ранее. В 2013 году одним из спонсоров проведенного Трампом в Москве конкурса «Мисс Вселенная» стал миллиардер и союзник Путина. Чтобы построить в Нью-Йорке отель Trump SoHo, он объединил усилия с компанией Bayrock Group и с иммигрантом из России по имени Феликс Сатер, который прежде поддерживал связи с мафией и был осужден за отмывание денег. (Если вы хотите больше узнать об этом, читайте материалы USA Today, которая много писала об этом.)


У советников Трампа тоже были финансовые связи с Россией. Пол Манафорт, которого Трамп взял к себе на работу в марте 2016 года, а спустя два месяца сделал председателем своего предвыборного штаба, был лоббистом Республиканской партии, и много лет оказывал услуги диктаторам за рубежом. В последний раз он заработал миллионы, трудясь в интересах про-путинских сил на Украине. А еще есть Майкл Флинн, который в прошлом возглавлял разведывательное управление Министерства обороны, но в октябре 2014 года не без оснований был отправлен в отставку президентом Обамой. В то время Флинн получал деньги от путинской пропагандистской вещательной компании Russia Today (RT), а в декабре 2015 года побывал на гала-представлении в Москве в честь 10-й годовщины этой телевизионной станции, где его посадили за путинский стол (вместе с кандидатом в президенты от Партии зеленых Джилл Стайн (Jill Stein)). Следует также вспомнить Картера Пейджа, работавшего в свое время советником в российском газовом гиганте «Газпром» и часто летавшего по делам в Москву, в том числе, прямо на пике избирательной кампании в июле 2016 года. Складывалось такое впечатление, что он произносил свои речи прямо по антиамериканским тезисам Кремля.


Все эти факты, ставшие достоянием гласности в 2015-2016 годах, казались невероятными. Возникало ощущение, будто мы чистим луковицу, а там под одним слоем появляется другой.


Если сложить все эти факторы — увлечение Трампа тиранами и враждебное отношение к союзникам, а также доброжелательное отношение к российским стратегическим замыслам и предполагаемые финансовые связи с теневыми российскими воротилами — то его разглагольствования в поддержку Путина начинают казаться логичными. Все это выставлялось напоказ, и было хорошо известно на всем протяжении кампании. Кульминационный момент наступил в конце апреля 2016 года, когда Трамп, выступая в вашингтонском отеле Mayflower с важной речью на тему внешней политики, призвал к улучшению отношений с Россией. Российский посол в Соединенных Штатах Сергей Кисляк сидел в первом ряду и аплодировал. (Позже он побывал на съезде Республиканской партии, а нашу конференцию проигнорировал.)


Эксперты по вопросам национальной безопасности из Республиканской партии были потрясены симпатией Трампа к Путину. Я тоже. При каждой возможности я предупреждала, что позволить Трампу стать нашим главнокомандующим чрезвычайно опасно, и что это играет на руку русским. «Это будет как Рождество в Кремле», — предсказывала я.


Взлом


А потом начались странные вещи.


В конце марта 2016 года агенты ФБР встретились с юристом моего предвыборного штаба Марком Элиасом (Mark Elias) и другими высокопоставленными сотрудниками в нашей бруклинской штаб-квартире, чтобы предупредить нас о том, что зарубежные хакеры могут нанести удар по нашей кампании посредством фишинговых сообщений, обманом заставляющих людей нажимать на ссылки и вводить пароли, открывающие доступ к нашей сети. Мы уже знали об этой угрозе, потому что получали такие фишинговые сообщения сотнями. Большинство из них было довольно легко заметить, и у нас в то время не было оснований полагать, что хакеры добились успеха.


А потом, в начале июля Марк получил тревожное сообщение из Национального комитета Демократической партии. Компьютерную сеть НКДП взломали хакеры, предположительно работавшие на российское государство. Как писала в то время The New York Times, ФБР наверняка раскрыло это взлом еще в сентябре 2015 года и проинформировало подрядчика НКДП по техническому обеспечению, но не посещало его офис и не проверяло, какие меры были приняты. Бывший руководитель кибернетического подразделения ФБР рассказал позднее, что это была досадная оплошность. «Ведь этот офис располагался не где-нибудь в лесной чаще штата Монтана», — сказал он. Расстояние от него до подразделения ФБР составляло чуть больше двух километров. После выборов директор ФБР Джеймс Коми признался: «Я бы сам мог сходить туда, знай я о том, что знаю сейчас».


НКДП узнал о случившемся только в апреле. Он обратился в авторитетную фирму кибербезопасности CrowdStrike c просьбой выяснить, что произошло, изгнать хакеров и защитить сеть от новых проникновений. Эксперты CrowdStrike определили, что хакеры могут быть из России, и что они получили доступ к большому массиву переписки и документации. Все это стало достоянием гласности 14 июня, когда Washington Post сообщила эту новость.


Эта информация вызывала беспокойство, но никого не шокировала. Российское государство на протяжении многих лет предпринимало попытки взлома секретных американских сетей. Делали это и другие страны, такие как Китай, Иран и Северная Корея. В 2014 году русские взломали несекретную систему Госдепартамента, а затем переключились на Белый дом и Пентагон. Они также проводили хакерские атаки против аналитических центров, журналистов и политиков.


Бытовало мнение, что все эти хакерские взломы и попытки хакерских взломов — дело рук разведки, которая в привычной для нее манере собирает разведывательные данные, правда, при помощи технологий 21-го века. Оказалось, что это не так. Происходило нечто менее заметное и более коварное. 15 июня, на следующий день после публикации сообщений о хакерской атаке на НКДП, хакер Guccifer 2.0 (скорее всего, под этим именем скрывается российская разведка) объявил, что это он осуществил взлом, и выложил в сеть множество украденных документов. Он сказал, что еще тысячи таких документов переданы организации WikiLeaks, которая якобы борется за прозрачность радикальными методами. Основатель WikiLeaks Джулиан Ассанж пообещал опубликовать «электронные сообщения, имеющие отношение к Хиллари Клинтон», хотя было совершенно непонятно, что он имеет в виду.


Публикация украденных у НКДП файлов стала драматическим поворотом событий, и на то есть несколько причин. Во-первых, она показала, что Россия не только заинтересована в сборе разведывательной информации об американской политической сцене, но и активно пытается повлиять на выборы. Россия превращала украденную информацию в оружие, как это было годом ранее, когда она перехватила, а потом обнародовала телефонный разговор Виктории Нуланд. В тот момент мне даже в голову не приходило, что кто-то из окружения Дональда Трампа может осуществлять взаимодействие с русскими, хотя казалось вполне вероятным, что Путин постарается помочь кандидату, которому он отдал предпочтение. В конце концов, меня он недолюбливал и боялся, а в Трампе видел союзника. Это стало предельно ясно, когда штаб Трампа убрал из программы Республиканской партии формулировки о необходимости поставить на Украину «летальное оборонительное оружие». Вот такой подарок получил Путин — с нарядной ленточкой и поклоном.


Тщательный анализ документов Guccifer также выявил весьма тревожную особенность. По меньшей мере один файл мог попасть к нему из нашего штаба, а не из НКДП. Дальнейшее изучение материала указало на то, что файл этот могли украсть из личного почтового ящика председателя моего штаба Джона Подесты. Мы не были в этом уверены, но опасались, что нас ждут новые неприятности.


Кричать против ветра


22 июля WikiLeaks опубликовала около 20 тысяч украденных из электронной почты НКДП писем и сообщений. Сайт особо выделил несколько сообщений, в которых содержались оскорбительные замечания о Берни Сандерсе. Вполне предсказуемо в рядах сторонников Берни разразилась настоящая буря, особенно в связи с тем, что кое-кто из них злился из-за поражения Сандерса на первичных выборах. Но ничто в этой украденной переписке даже отдаленно не подтверждало заявления о фальсификациях на праймериз. Почти все письма оскорбительного содержания были написаны в мае, то есть, спустя несколько месяцев после того, как я набрала непреодолимое количество голосов и возглавила гонку.


Но здесь важнее другое. Русские или их доверенные лица обладали техническими и прочими возможностями, чтобы найти эту небольшую порцию украденных электронных писем провокационного содержания и вбить клин между демократами. Это говорит о том, что они хорошо знают нашу политическую сцену и игроков на ней. А теперь представьте себе, сколько взрывоопасных, провокационных и непристойных моментов они могли обнаружить, если бы взломали сети республиканцев. (Замечу: они их взломали, но ничего не опубликовали.)


Время для публикации этих материалов на сайте WikiLeaks было выбрано ужасное, и как мне кажется, это не случайно. В начале июня я победила Берни и выиграла номинацию, но он выразил мне поддержку лишь 12 июля, после чего мы начали упорную работу по сплочению партии в преддверии съезда, который открылся 25 июля в Филадельфии. Плюс к этому, новости появились как раз тогда, когда я представила Тима Кейна (Tim Kaine) как кандидата на пост вице-президента и своего напарника по гонке, из-за чего этот день, который мог стать одним из лучших в нашей кампании, превратился в цирк.


Похоже, что публикация документов имела целью нанести нам максимальный ущерб в решающий момент. И эта цель была достигнута. Председатель НКДП Дебби Вассерман Шульц (Debbie Wasserman Schultz) спустя два дня подала в отставку, а на открытии съезда сторонники Сандерса неодобрительно гудели и улюлюкали. Я была в отчаянии. После долгих и трудных месяцев предвыборной работы мне хотелось, чтобы съезд прошел идеально. Перед дебатами это был мой лучший шанс представить избирателям свою концепцию развития страны. Помню, каким мощным стимулом стал для Билла съезд, прошедший в 1992 году в Мэдисон-Сквер-Гарден, и я надеялась точно так же укрепить свое положение. Но вместо этого в партии произошел раскол, а внимание пресс-корпуса было отвлечено. Лидеры демократов, и особенно член конгресса Марсия Фадж (Marcia Fudge) из Огайо, преподобная Ли Дотри (Leah Daughtry) и Донна Бразил (Donna Brazile) сумели остановить хаос и навести порядок. А Мишель Обама своей мастерской и проникновенной речью объединила зал и успокоила несогласных. Затем выступил Берни, который снова поддержал мою кандидатуру и помог разрядить обстановку.


27 июля, за день до того, как я официально согласилась стать кандидатом от Демократической партии, Трамп провел одну из своих диких пресс-конференций в жанре потока сознания. Он заявил, что став президентом, может признать аннексию Крыма Россией, объявил, что Кремль не виновен в хакерских атаках на НКДП, а потом, что весьма примечательно, призвал русских взломать мой почтовый ящик. «Россия, если ты слушаешь, я надеюсь, что ты сможешь найти пропавшие тридцать тысяч электронных сообщений, — сказал он, имея в виду мою личную, никак не связанную с работой почту, которая была удалена с моего компьютера после того, как все остальное было передано в Госдепартамент. — Я думаю, ты будешь щедро вознаграждена нашей прессой». Как написала New York Times, Трамп призвал «державу, часто занимающую враждебные по отношению к США позиции, нарушить американский закон, взломав частную компьютерную сеть».


Кейти Тюр (Katy Tur) из NBC News попыталась выяснить, шутка это, или Трамп говорит серьезно. Она спросила, не испытывает ли Трамп угрызений совести из-за своего призыва к иностранному государству взламывать американскую электронную почту. Вместо того, чтобы включить заднюю передачу, он пошел вперед. «Если эти электронные сообщения есть у России, Китая или любой другой страны, я, честно говоря, очень хотел бы посмотреть на них», — сказал Трамп. Он также отказался потребовать от Путина прекратить вмешательство в выборы: «Я не намерен указывать Путину, что ему делать. С какой стати я должен указывать?» Нет, это была не шутка.


Несмотря на попытки Трампа защитить Путина, эксперты по кибербезопасности и сотрудники американской разведки были уверены, что за хакерской атакой стоят русские. Они еще не пришли к единому официальному мнению о цели России, не зная, заключается она в подрыве общественного доверия к американским демократическим институтам, или Путин активно пытается ослабить мою кандидатуру и помочь избранию Трампа. Но у меня не было никаких сомнений. Выбор времени для публичных разоблачений, а также специфический характер материала (неужели российская разведка действительно поняла нюансы политики НКДП и решения Дебби Вассерман Шульц?) указывали на то, что русским помог кто-то, обладающий опытом и знаниями американской политики. И это было по-настоящему тревожное обстоятельство.


На той неделе мы делали миллион дел одновременно. Съезд был захватывающим. По этой причине было трудно остановиться и задуматься о серьезности происходящего. Но я поняла, что мы перешли черту. Это не была обычная и вполне нормальная политическая сутолока. Это была война — другого слова не подобрать. Я сказала своей команде, что мы подошли к опасному моменту. «На нас напали», — заявила я. Пора было занять более агрессивную официальную позицию. Робби Мук (Robby Mook) (стратег из предвыборного штаба Клинтон — прим. пер.) дал несколько интервью и прямо указал пальцем на Россию. Он сказал, что русские не просто пытаются создать хаос, а активно стараются помочь Трампу. В этом не было ничего особенно скандального, но к Робби отнеслись как к психу. Дженнифер Палмиери (Jennifer Palmieri) (директор по коммуникациям в предвыборном штабе Клинтон — прим. пер.) и Джейк Салливан (Jake Sullivan) (политический советник Клинтон — прим. пер.) провели серию брифингов для СМИ, чтобы объяснить все подробнее. После выборов Дженнифер написала статью в Washington Post под названием «Штаб Клинтон предупреждал вас о России, но нас никто не слушал». Она указала на то, что журналистов больше интересовало пикантное содержание украденной электронной почты, нежели тот факт, что иностранное государство пытается манипулировать нашими выборами. Пресса отнеслась к нашим предостережениям о России как к пиару, который мы состряпали для того, чтобы отвлечь внимание от неудобных разоблачений. Штаб Трампа активно поддерживал такую точку зрения. Средства массовой информации привыкли к тому, что Трамп выдвигает сумасбродные теории заговоров, скажем, что отец Теда Круза (сенатор от штата Техас — прим. пер.) причастен к убийству Джона Кеннеди. Поэтому они вели себя так, будто хакерская атака русских это наша конспирологическая теория. Это было очень удобно: нас ставили на одну доску, а журналисты с аналитиками могли спокойно спать по ночам. Мэтт Иглесиас (Matt Yglesias) с новостного сайта Vox потом рассказывал, что журналисты считали аргументы о попытках Москвы помочь Трампу «странными, граничащими с абсурдом», а наши попытки поднять тревогу «слишком агрессивными, своекорыстными и весьма неправдоподобными».


Пресса не хотела к нам прислушиваться, но я решила, что она прислушается к авторитетным руководителям из разведки. 5 августа бывший исполняющий обязанности директора ЦРУ Майкл Морелл (Michael Morell) написал весьма необычную статью в New York Times. Будучи профессионалом без партийных пристрастий, он все-таки заявил, что решил поддержать меня как кандидата в президенты, потому что я активно отстаивала интересы национальной безопасности, и среди прочего, была причастна к тому, что Усама бен Ладен получил по заслугам. Про Трампа он сказал, что «этот человек не просто не обладает необходимыми квалификациями, чтобы занимать президентский пост, но и вполне может представлять угрозу нашей национальной безопасности». Это было ошеломляющее заявление, особенно в связи с тем, что сделал его бывший руководитель главного разведывательного ведомства. Но все это померкло в сравнении с тем, что Морелл написал далее. Путин, отметил он, является «профессиональным разведчиком, обученным отыскивать слабости в человеке и использовать их в своих интересах». А вот и самый шокирующий момент. «У себя в разведке, — заявил Морелл, — мы бы сказали, что Путин завербовал Трампа, сделав его невольным агентом Российской Федерации».


Доводы Морелла состояли не в том, что Трамп и люди из его штаба вступили в противозаконный сговор с русскими, хотя и это он тоже ни в коем случае не исключал. Морелл указывал на то, что Путин манипулирует Трампом, заставляя его занимать такие политические позиции, которые выгодны России и вредят Америке. Среди прочего, Трамп «одобрил российский шпионаж против США, поддержал аннексию Крыма Россией и дал зеленый свет возможному российскому вторжению в прибалтийские страны». Это очень важный момент, и его следует иметь в виду, потому что он часто теряется на фоне пристального внимания к возможным преступным деяниям. Даже если забыть про тайный сговор, налицо было множество тревожных поступков, свидетельствующих о поддержке Путина.


Статья Морелла произвела эффект пожарной тревоги в переполненном здании. И тем не менее, СМИ и многие избиратели по какой-то причине продолжали игнорировать опасность, смотревшую нам прямо в лицо.


Змеи!