Atlantico: Великобритания заявила о намерении бомбить Исламское государство в Сирии Ираке. Какой будет их роль в коалиции? Может ли их участие что-то изменить?

Ален Родье:
Британцы уже участвовали в операциях коалиции в Ираке. В частности это касается их истребителей-бомбардировщиков Tornado и спецподразделений. Поэтому расширение зоны действий на Сирию практически ничего не меняет за исключением того факта, что на ИГ теперь посыплется больше бомб.

— В США сейчас обсуждается вопрос об ограниченном наземном вмешательстве. Как следует это воспринимать?

— Республиканцы — за, а у демократов больше сомнений. Однако нынешние проекты предполагают лишь расширение состава и ресурсов спецподразделений. Меняются и задачи этих частей. Если раньше все ограничивалось инструктажем, теперь они будут принимать непосредственное участие в боях. Они уже провели по меньшей мере одну операцию в Сирии и Ираке (быть может, их было и больше, но все, понятное дело, засекречено). Сейчас же активные действия войдут в правило. Задача в том, чтобы создать чувство напряженности в рядах ИГ. Проблема в том, что руководство ИГ только этого и ждет. Оно уже не раз призывало Запад померяться силами на земле. Оно надеется заставить западные войска понести потери и захватить пленников для дальнейших информационных акций с их казнью перед камерой. Его цель точно выверена: показать всему мусульманскому миру, что только ИГ не боится американцев (и Запада). Это, как оно надеется, принесет престиж и множество новых сторонников.

— Запад ведет бомбардировки в Сирии и Ираке, но никто не проявляет интереса к Ливии, хотя там тоже засели экстремисты ИГ. С чем это связано? У кого-то есть средства, чтобы действовать сразу в нескольких местах?

— У американцев они, безусловно, есть. Они, кстати говоря, не чураются точечных операций, как, например, 13 ноября, когда был ликвидирован иракец Абу Надиль (этот командир ИГ прославился убийством 21 египетского копта в начале года). Однако президентские выборы 2016 года никто не отменял, и если не произойдет каких-то серьезных происшествий (например, крупного теракта в США), военная активность Америки останется на прежнем уровне до начала работы новой администрации в январе 2017 года.

Европейцы развернули военно-морскую операцию, которая должна позволить выследить перевозчиков мигрантов. Она уже дала первые результаты, но чтобы добиться чего-то большего, ей не хватает средств. Британцы и французы и так уже выбиваются из сил, у итальянцев и испанцев имеются лишь ограниченные военные ресурсы, а немцы собираются направить серьезные усилия на сирийско-иракский фронт. У других европейских стран нет существенных десантных возможностей.

Соседи Ливии больше думают о том, как обезопасить свои границы и территорию от терроризма, а не о наступательных операциях, пусть даже и совместных. Таким образом, никто не горит желанием проводить вмешательство в этом «гадючнике», как назвали страну в нашем Минобороны. Остается только ждать.

— Вопрос Ливии встает, потому что сейчас происходит активная перестановка сил на Ближнем Востоке и в Средиземноморье. Олланд, в частности, обратился к ЕС с просьбой облегчить ношу Франции в войне на Ближнем Востоке и в Африке. Может ли это привести к перераспределению карт?


— Ответ предельно прост: в краткосрочной и среднесрочной перспективе ничего не изменится.

— Радикалы ИГ взяли на себя ответственность за ряд терактов в стране, а также за ее пределами, например, в Тунисе. С чем же тогда связано отсутствие реакции со стороны западных правительств? Куда смотрят Франция, Великобритания, США, соседние страны или та же Россия…


— Все опять сводится к нехватке средств. Тунис, кстати говоря, — излюбленная цель всех террористов («Аль-Каиды» и ИГ). Там дестабилизация государства вполне реальна, тем более что «Братья-мусульмане» сидят в засаде, в ожидании удобного момента. Тунисским войскам можно помочь, отправив специализирующихся на борьбе с терроризмом инструкторов. Однако еще важнее оказать экономическую поддержку странам, которые сейчас испытывают нехватку средств из-за краха туризма.

В стратегическом плане нельзя допустить, чтобы они попали под влияние исламистов. Каков реальный вес ИГ в Ливии? Представляет ли оно серьезную угрозу для страны? Сравнивать нужно то, что поддается сравнению. У ИГ в Ливии нет ничего общего с ИГ в Ираке и Сирии, пусть даже оно заняло Сирт и 240 километров побережья.

1) Его численность оценивается 2500-5000 человек, тогда как в Ираке и Сирии боевиков в десять раз больше (хотя, конечно, даже 2500-5000 фанатиков могут наделать дел).

2) В Сирии и Ираке враги ИГ четко обозначены: алавитское и шиитское руководство, «отступники», которые «несправедливо» обходятся с суннитами. Этого не сказать о Ливии, где нет единого правительства, а все власти — сунниты. Назвать их отступниками будет непросто. Как мобилизовать сторонников против несуществующего врага?

3) Местное население не лучшим образом относится к ИГ и иностранным боевикам в целом. Даже ливийские радикальные исламисты ведут борьбу с ИГ, что объясняет его относительную неудачу в Дерне, где его выбили из центра города.

4) Оно получает лишь небольшие подкрепления из-за границы и не располагает существенными финансовыми ресурсами, потому что у него нет постоянного доступа к источникам углеводородов. Ему приходится довольствоваться вымогательством денег у местного населения, что порождает лишь еще большую ненависть. Помощь из Сирии и Ирака невелика.

5) Хотя главная задача центрального командования ИГ — распространение джихада по всей Африке с опорой на Ливию и Нигерию («Боко харам»), сейчас у него нет на то средств. Как бы то ни было, при такой относительной слабости в военном плане он пользуется самым простым и дешевым оружием: терроризмом. Именно это объясняет теракты в Ливии, Тунисе, Нигерии и соседних странах. Цель — породить хаос и столкновения среди местного населения или даже дестабилизировать правительства, например, в Тунисе.

6) «Аль-Каида» давно пустила корни в Ливии, но по стратегическим соображениям сражается не под собственным знаменем, а под флагом других движений вроде «Ансар аш-Шариа». «Аль-Каида» стремится расширить свое влияние и ограничить влияние ИГ. Я не говорю, что это хорошо, но хотя бы два этих радикальных исламистских движения заняты борьбой друг с другом. Будем надеяться, что они не решат объединиться.

Таким образом, международное сообщество стремится не дать сирийскому гадючнику расползтись за пределы страны, перекрыв границы. Кроме того, оно пытается объединить два правительства, но пока все эти усилия под эгидой ООН не дают результатов, потому что интересы двух лагерей слишком сильно разнятся. Наконец, оно с беспокойством смотрит на развитие ИГ и может провести точечные операции, чтобы затормозить этот процесс.