Нью-Йорк – Единственный имеющий значение голос на президентских выборах 2012 года в России уже отдан, и Владимир Путин отдал его за себя самого. В будущем году он вернется на пост президента России.

Когда прозвучала эта новость, а также менее важное сообщение о том, что действующий президент Дмитрий Медведев уйдет в отставку и станет путинским премьер-министром, мне хотелось закричать: «Я же вам говорила!» Меня всегда озадачивала наивность аналитиков, как в России, так и за рубежом, поскольку они считали, что Путину не хватит наглости сделать посмешище из российской избирательной системы и вернуться на президентский пост. Но презрение к демократии является характерной чертой Путина с тех пор, как он двадцать лет назад прибыл в Кремль из Санкт-Петербурга.

Любой, кто думал, что итог будет иным, либо заблуждался, либо плохо знал Россию. Путин не может себя изменить, как он не мог себя изменить в 2004 году. Тогда он был популярным лидером и мог победить весьма уверенно, поскольку восстановил самоуважение России как мировой державы и ее внимание к собственным интересам за счет умелого использования крупнейших в мире нефтяных и газовых богатств России в момент, когда предложение энергоресурсов  на рынке было ограничено. Но он все равно сфальсифицировал те выборы. Согласно традиции КГБ, люди просто слишком непредсказуемы, чтобы оставлять их без контроля.

Хотя многие аналитики блаженно верили в то, что Путин в 2012 году не вернется, российская общественность определенно знала, что это не так. Культура никогда не лжет по поводу политики и политиков. Когда Путин в 2008 году поставил своего протеже Медведева на должность президента, в Москве появился анекдот. На дворе 2025 год, постаревшие Путин и Медведев сидят в ресторане. «Чья очередь платить?» - спрашивает Путин. «Моя, - отвечает Медведев. – Помнишь, я же только что снова сменил тебя на посту президента».

Михаил Касьянов, занимавший при Путине пост премьер-министра, а сейчас возглавляющий оппозиционную Партию народной свободы, утверждает, что «никто не знал» об этом обмене ролями. Если он верит в это, то одурачить сможет только себя самого.

Печальная истина состоит в том, что в России история себя повторяет, но, в отличие от изречения Карла Маркса, как трагедия и как фарс одновременно. Власть в России это продукт инертности и личного умысла, а апатичная в целом общественность традиционно сдается на милость парадокса тирании, который состоит в том, что слабое государство верит в свою способность функционировать в качестве сильного государства, лишая граждан основных свобод и возможности принимать решения самостоятельно.

В таком государстве инициатива, особенно политическая, не просто бесполезна. Она преступна, как показало дело находящегося в тюрьме бывшего нефтяного олигарха Михаила Ходорковского. Единственная свобода, доставшаяся россиянам, это свобода сочинять и рассказывать горькие анекдоты, в которых метко подмечается богатый исторический запас политической патологии. Если бы русские могли экспортировать свои анекдоты, они стали бы такими же богатыми, как немцы.

В условиях отсутствия власти закона и функционирующих государственных служб мы, русские, обычно считаем себя подчиненными государства, а не гражданами, живущими в работающем, живом и независимом гражданском обществе. Такая фактическая капитуляция создает благоприятную среду для деспотии.

Для многих, если не для большинства россиян, властная фигура олицетворяет собой ту силу, которая контролирует все важное в жизни. И они поддерживают эту фигуру, какую бы политику она ни проводила, потому что поступать иначе невозможно. Этим отчасти объясняется глубокая народная привязанность к таким руководителям как Сталин.

Сегодня вопрос не в том, каким будет исход президентских выборов в будущем году, поскольку ответ на него уже есть. Сейчас президентский срок продлен до шести лет, а поскольку через шесть лет можно ждать повтора, то в целом Путин способен продержаться у власти 12 лет. То есть, дольше, чем в первые два президентских срока.

Но заблуждающиеся и несведущие хотят теперь верить в то, что на сей раз Путин станет реформатором. Я помню аналогичный анализ в 2000 году, когда эксперты пытались поставить на одну доску работу Путина в КГБ и короткий период пребывания американского президента Джорджа Буша-старшего на посту директора ЦРУ. Путин, утверждали они, это вам не типичный крутой парень из спецслужб; это просвещенный технократ. Но единственная техника, которую сохранил Путин со времен своей шпионской карьеры в Восточной Германии, это техника управления обществом. И он пользуется ею по сей день.

Но видимо стоит заглянуть и за мартовские президентские выборы 2012 года, потому что  экономический, политический и социальный контекст изменился как по сравнению с  2004 годом, когда Путин переизбрал себя, так и с 2008 годом, когда он притворился демократом и выдвинул Медведева. Сегодня российские правители деспотичны и нелегитимны как никогда. Пробыв у власти 12 лет и ухватившись еще за 12, Путин уже не может сохранять видимость того, что он предан демократии и выступает за модернизацию.

В последние годы поддержка Путину в народе существенно ослабла, в основном из-за застойной сырьевой экономики. Поэтому манипулировать президентскими полномочиями ему будет не так просто, как раньше. На самом деле, российская элита знает, что все идет не так, как надо, и она голосует единственным доступным ей способом - ногами и банковскими переводами денежных средств, вывозя свои семьи и состояния из России.

История также учит нас, что несмотря на свою инертность, россияне способны выступить против своего государства, что они сделали в 1917 и 1991 году. Поэтому, удобно разместившись в 2012 году в Кремле, Путину следует найти время и перечитать повесть Александра Пушкина «Капитанская дочка» о кровопролитном восстании масс под руководством казаков против императрицы Екатерины: «Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!»

Нина Хрущева автор книги «Imagining Nabokov: Russia Between Art and Politics» (Представляя Набокова: Россия между искусством и политикой). Она преподает международные отношения в нью-йоркском университете «Новая школа» и работает старшим научным сотрудником в Институте мировой политики (World Policy Institute).