В феврале 2007 года Владимир Путин выбрал мюнхенскую конференцию по безопасности, чтобы сообщить о повороте в своей внешней политике: окончание попыток интеграции в международную систему, где доминировал Запад, и начало конфронтации с США. В этом году его опять пригласили поговорить о восстановлении России в статусе великой державы, но он отклонил предложение. Вместо него поедет премьер Дмитрий Медведев, который временно был президентом страны с 2008 по 2012 год.

Как бы то ни было, свое видение международных отношений он решил представить именно Германии. Недавно он дал большое интервью популярному изданию Bild Zeitung (2 миллиона экземпляров ежедневно), высказав в нем один принцип, который идет вразрез с российской и советской дипломатической традицией и может сулить мрачное будущее Европе: «Для меня важна не территория и не границы, а судьбы людей».

Нерушимость и неприкосновенность

Однако признание существовавших границ было главным приоритетом для СССР на протяжение всей второй половины ХХ века. После Второй мировой войны социалистический лагерь существенно расширил зону влияния и намеревался сохранить ее. Москве был нужен такой договор, который бы закрепил раздел Европы на два блока и Германии на два государства. Именно поэтому Советский Союз опустил знаменитый «железный занавес», а затем позволил восточногерманскому режиму возвести стену сначала в Берлине, а затем вдоль всей демаркационной линии двух Германий.

Советская дипломатия годами сражалась с Америкой и Западной Европой за проведение международной конференции, которая бы закрепила европейские границы и, как следствие, территориальные завоевания социалистического лагеря. Отчасти ей удалось это с Хельсинскими соглашениями 1975 года, которые послужили основой для СБСЕ, предка ОБСЕ. Запад получил в ответ «третью корзину» по правам человека, которая постоянно нарушалась советским руководством и его вассалами из Восточной Европы, но заложила законодательную базу диссидентской деятельности. Первая корзина касалась безопасности, а вторая — экономического сотрудничества.

Касательно границ, Запад боролся за то, чтобы в тексте была прописана их «нерушимость», тогда как Москва настаивала на «неприкосновенности». Иначе говоря, по Хельсинским соглашениям (впоследствии это было подтверждено в Парижской хартии 1990 года), европейские границы нельзя было изменить силой, но можно — по согласию государств и народов. Таким образом, упразднение внутригерманской границы не противоречило договоренностям, как и полюбовный развод Чехии со Словакией.

Владимир Путин наплевал на эти документы, силой присоединив Крым в марте 2014 года, хотя 20 годами ранее Россия подписала Будапештский меморандум о защите территориальной целостности Украины. Проведенный в Крыму референдум никак не отменяет нарушения всех принципов отношений между европейскими странами. Причем не только с окончания холодной войны. Отправленные в Крым «маленькие зеленые человечки» говорят о неуважении президента России к границам. Точно так же, как и поддержка сепаратистов на востоке Украины и раздел Грузии в августе 2008 года.

Однонаправленное вмешательство

Утверждение о важности «судеб народов» может создать впечатление, что Путин поддерживает «долг по гуманитарному вмешательству», который Россия так активно осуждает. На самом же деле ни о чем подобном не идет и речи. Вернее, вмешательство есть, но идет оно только в одном направлении. Никто не смеет совать нос в дела России, хотя та дает себе право вмешиваться в дела соседей.

Найти предлог несложно. После распада Советского Союза 25 миллионов русских живут вне российских границ. Владимир Путин говорит о готовности прийти к ним на помощь, если считает, что им что-то грозит, будь то на Украине, в Молдавии, Литве, Эстонии или даже Казахстане. Российский лидер не на шутку встревожил своего казахского коллегу Нурсултана Назарбаева, назвав Казахстан (русских там — четверть населения) «искусственным» государством. Произошло это сразу же поле аннексии Крыма.

Заявление Путина немецкому изданию вовсе не означает, что он готов со дня на день отправиться в крестовый поход при том, что украинская авантюра еще не окончена. Тем не менее оно наводит на определенные мысли по российским намерениям, мысли, которые стоило бы принять всерьез.