Дональд Туск опубликовал проект итогового документа по поводу пересмотра договоров Евросоюза. Наши комментаторы дают свою оценку.

Том Кларк (Tom Clark): Отказ от налоговых скидок отравит отношения

Я подозреваю, что единственными «реформами», обладающими притягательной силой, будут те, в которых будут содержаться предложения об ограничении прав мигрантов на социальное страхование. Что касается детских пособий, переводимых находящимся за границей семьям, то Дэвид Кэмерон заключил разумную сделку, которая может оказаться приемлемой для обычных британцев: выплаты в отношении детей в Варшаве или в Братиславе не будут прекращены, но они будут скорректированы с учетом меньшей стоимости их содержания в указанных городах. Но больше всего он настаивал на изменении в отношении налоговых льгот для работающих членов семей и матерей-одиночек, однако в этом отношении достигнутый прогресс является менее удовлетворительным.

Премьер-министр уязвим, потому что раньше он говорил, что способен получить «тормоз», на который он сможет нажать в одностороннем порядке от имени своей страны, однако сейчас стало ясно, что остальная часть Европы будет иметь право голоса при решении вопроса о том, столкнулась ли Британия с настоящей чрезвычайной ситуацией, или нет. То есть ему еще предстоит принять участие в сражении в области пиара. Но даже если он победит в нем, остаются также более глубокие проблемы принципиального характера по поводу плана Кэмерона относительно налоговых льгот, и они не предвещают ничего хорошего будущему Британии как нации в Европе, ориентированной на внешний мир. В целом вся идея о том, что британская система социального страхования «подавлена» миграцией, построена на односторонней арифметике, которая зациклена на налоговых льготах, предоставляемых мигрантам в Евросоюзе, но при этом не принимает во внимание те значительные налоги, которые они платят. Эта идея полностью игнорирует реальность того, что иммигранты в Евросоюзе являются более молодыми и более здоровыми, чем средний взрослый человек, и поэтому они представляют собой важную часть решения проблемы, связанной с сильнейшим давлением на государство всеобщего благосостояния в стареющем обществе. И она демонстрирует полное пренебрежение в отношении реальных потребностей, связанных с успешной интеграцией.

Лишение налоговых льгот одной группы сотрудников компании, и, к тому же, менее интегрированной в социальном отношении ее части, неизбежно приведет к обеднению ее членов в сравнении с коллегами, и таким образом оставит их без поддержки. Если ограничение льгот сократило бы общий поток мигрантов, то в таком случае это было бы, по крайней мере, элементом последовательной политики. Однако собственные экономические советники на Уайтхолле выражают сомнение относительно того, отразятся ли реально подобные шаги на количестве и послужит ли новый более высокий минимум заработной платы экономическим «двигателем», если льготы будут отменены. Поэтому не следует ожидать значительного воздействия на количественные показатели, однако влияние на то, как мигранты адаптируются, будет глубоким. Без тех налоговых льгот, которыми пользуются их коллеги, рабочие мигранты, вероятно, будут вынуждены больше работать сверхурочно, будут жить в более стесненных жилищных условиях и будут обладать меньшими средствами для того, чтобы общаться со своими британскими коллегами.

Сложно сказать, окажется ли эта сделка достаточной для того, чтобы Британия пока осталась в Евросоюзе, но — в любом случае — она представляет собой триумф злонамеренности в отношении остального мира, который уже в ближайшее время осложнит позиции Британии за границей.

Мэттью д’Анкона (Matthew d’Ancona): Кэмерон должен показать, что это не просто символизм

Речь идет, если использовать выражение Черчилля, о конце начала. Что бы дальше ни произошло, предложения Дональда Туска являются первоначальным вариантом сценария предстоящего большого спектакля, основой (на это надеется он сам, а также Дэвид Кэмерон) для соглашения между 28 странами-членами на саммите Евросоюза, который будет проходить 18 февраля, а также референдума, намеченного на 23 июня и призванного выдать мандат на продолжение членства Соединенного Королевства.

Неизбежно получится так, что набор слов из аббревиатур и жаргона Евросоюза подстегнет скептицизм, не в последнюю очередь среди рядовых членов партии консерваторов, которые считают все эти действия нелепыми. Является ли, на самом деле, предлагаемая поправка к «регламенту № 492/2011 относительно свободы передвижения для работников внутри союза» «экстренным тормозом» для мигрантов Евросоюза, претендующих на получение льгот от государства для работающих? Сможет ли предлагаемый «красный флаг» существенно повлиять на способность парламентов государств-членов блокировать законы Евросоюза? Является ли письмо Туска чем-то большим, нежели простой бумажкой? На этот последний вопрос люди, близкие к переговорам, отвечают так: а почему, как вы думаете, они проходят столь напряженно? Почему они заняли так много времени в рабочем графике премьер-министра, а также Джорджа Осборна (George Osborne). Именно потому, что они были содержательными и важными.

Однако евроскептики среди консерваторов — это такие люди, которые «не считают слово „да“ ответом», как сказал однажды лорд Финкельштейн (Lord Finkelstein). «Предстоит еще сделать значительно больше», — подчеркнул Борис Джонсон во вторник — это зловещая фраза для тех на Даунинг Стрит 10, кто думал, что он находится на их стороне. Скептицизм лондонского мэра будет стандартным ответом многих членов парламента из числа консерваторов, которые, весьма вероятно, посчитают план Туска абсурдно техническим и будут видеть в нем лишь победу евробюрократии. Что Кэмерон потерял — хотя не должен был этого допустить, — так это инициативу. Его всеобъемлющая задача будет состоять в следующем: он должен убедить избирателей в том, что его победа была не только театральной, а его сделка — не только символической. Он обычно начинает активно действовать, когда сталкивается с серьезным и драматичным вызовом. В данном случае у него есть появляющаяся один раз в жизни поколения возможность дать британцам то, чего у них явно до этого не было — чувство заинтересованности в существовании Евросоюза.

Дениэл Хэннан (Daniel Hannan): Так много шума, так мало результата

Либо социальное обеспечение включается в договоры Евросоюза, либо не включается. Если оно включается, то тогда никакие политические соглашения ничего не стоят: только изменение договора изменит ситуацию. Если оно не включено, то тогда парламент может изменить существующие правила без необходимости получать от кого-либо разрешение. В любом случае весь этот процесс является обманом. Что касается идеи относительно «красной карточки», то никогда не будет существовать большинство в парламентах стран Евросоюза, которое будет выступать против собственного правительства.

Так много шума и ярости, так мало результата. Весь этот процесс показал, насколько брюссельские институты неспособны к реформам. Если они готовы лишь на столь незначительные изменения в ситуации, когда второй по величине донор собирается провести голосование по вопросу о выходе, то представьте, как они себя будут вести после того, как британцы проголосуют за то, чтобы остаться. Мы будем вынуждены одобрять все то, что предлагается Брюсселем — от фискального союза до политического союза.

Давайте перестанем фантазировать по поводу того Евросоюза, которым он мог бы быть, и будем иметь дело с тем, который, на самом деле, существует. Хотим ли быть частью сомнительной структуры, которая тратит больше средств на богатых французских фермеров, чем на бедных африканских фермеров, структуры, институты которой являются должниками корпоративных лоббистов, структуры, лидеры которой совершают турне по Европе на частных самолетах и при этом проповедуют строгий режим экономии? Не будет ли лучше для нас, если мы будет торговать и сотрудничать с нашими союзниками, но при этом будем сами создавать свои законы? Не стоит ли нам сохранить право избирать наших лидеров — право, которое мы защищали и в гражданской войне и во Второй мировой войне?

Натали Нугайред (Natalie Nougayrède): Евросоюз должен сохранить Британию в своих рядах для того, чтобы сохранить самого себя

Многое об ужасном состоянии дел в Евросоюзе говорит тот факт, что Дональд Туск, президент Европейского совета, решил процитировать Гамлета в своем документе, в котором намечен путь, ведущий к продолжению переговоров Британии с Евросоюзом: «Быть или не быть вместе, вот в чем вопрос», написал он — и твитнул.

В январе 2013 года, когда Дэвид Кэмерон впервые пообещал провести референдум, реакция на континенте была насмешливой и слегка раздражительной — никто не пытался превратить это дело в шекспировскую драму. Другой британский лидер уже пытался решить внутренние политические проблемы, бросив перчатку европейскому проекту.

Сегодняшний выбор слов Туска свидетельствует о том, что всем известно, но что мало кто из европейских лидеров готов признать: выход Британии из Евросоюза, судя по всему, будет означать конец этого проекта в целом. На самом деле, в течение трех лет вызывавший раздражение «британский вопрос» 2013 года превратился в жизненно важный вопрос для всего европейского клуба.

Кэмерон, конечно же, не мог этого предсказать. В 2013 году Россия еще не совершила нападение на Украину, Грецию еще не пытались выкинуть из еврозоны, а один миллион беженцев и мигрантов еще не высадился на берегах Европы.

Если Евросоюз потеряет Британию, он лишится своей традиционной и наиболее устойчивой демократии, одной из ведущих военных держав, а также значительной части своего экономического веса. Поэтому следует ожидать, что Париж и Берлин подготовят Кэмерону путь для достижения им своей конечной стратегической цели, которая состоит в том, чтобы не остаться в истории как премьер-министр, разрушивший Евросоюз, и, возможно, Соединенное Королевство. Страны Центральной Европы будут демонстрировать жесткость по вопросу о льготах, однако обязательства Британии и НАТО в отношении коллективной безопасности перед лицом российской непредсказуемости способны уменьшить некоторые из этих колебаний. Поразительно вот что: разговоры о том, что Кэмерон когда-то назвал «полным изменением договора», почти исчезли. Вот что, вероятно, в первую очередь скрывает драматический язык Туска: какая-то гниль, судя по всему, существует в европейской политике, однако всех убедили в том, что спасение Кэмерона и отведение его от края пропасти не будет означать принесения в жертву несущих опор Евросоюза, которые еще продолжают стоять.