Я очень благодарен моему коллеге, Брэду Стэплтону (Brad Stapleton) из Института Катона, за то, что вместе с Майклом Дойлом (Michael W. Doyle) он организовал форум, на котором обсуждалась новая книга последнего под названием «Проблема вмешательства: Джон Стюарт Милль и ответственность за защиту» (The Question of Intervention: John Stuart Mill & the Responsibility to Protect). Я вдвойне благодарен Брэду за то, что попросил меня выступить с комментариями — не потому, что мне нечем заняться, а потому, что в противном случае я, скорее всего, не прочитал бы эту книгу. Последние несколько дней я провел в размышлениях над эссе Милля под названием «Несколько слов о невмешательстве», которое было опубликовано в 1859 году и которое не утратило своей актуальности по сей день.

Разумеется, не все в этом эссе актуально сегодня. Аргументы Милля в защиту империализма хорошо вписывались в установки 19 века, но они могут привести в недоумение современных читателей. Но Дойл, профессор внешней политики, права и национальной безопасности США в Колумбийском университете, напоминает нам, почему рассуждения Милля о невмешательстве среди цивилизованных стран были и до сих пор остаются правильными.

Несмотря на то, что многим американцам довольно трудно это оценить, поскольку наши вооруженные силы практически постоянно где-то воюют, большинство других стран в целом стараются избегать вмешательства в дела других государств. «Невмешательство является нормой современного международного права, этики международных отношений и военной традиции, — пишет Дойл в самом начале своей книги. — Им можно пренебречь только при наличии веских оснований».

Дойл очень долго и глубоко размышлял над этими самыми «вескими основаниями». У него есть книга «Нанести удар первым: предотвращение международных конфликтов» (Striking First: Preemption and Prevention in International Conflict), и я даже написал на нее рецензию, которая была опубликована в Cato Journal. Дойл очень хорошо разбирается в этике войны.

Но в своей новой книге Дойл не погрязает в изобилии чисто нравственных или правовых принципов. В ней он делает четкий акцент на практической стороне вмешательства. Дойл (и Милль) подчеркивают «консеквенциалистический характер этики вмешательства и невмешательства». Большинство иностранных интервенций оказываются безрезультатными,  и даже успешные интервенции оборачиваются большими потерями в смысле финансов и человеческих жизней. Успехи интервенций в распространении демократии оказались особенно плачевными. (Данные, собранные Дойлем и Камиллой Стросс-Кан (Camille Strauss-Kahn) и опубликованные в этой книге, подтверждают более ранние выводы Александра Доунса (Alexander Downes) и Джонатана Монтена (Jonathan Monten).) Лучший способ оказывать влияние на международную систему — использовать ненасильственные меры.

Аргументы Милля в пользу невмешательства можно условно разделить на прямую угрозу, нависающую над интервентом — интервенции «могут угрожать национальной безопасности» — и косвенные доводы, включая общепринятые нормы, запрещающие использование силы и принцип самоопределения. «Не стоит нарушать мир без веской причины, — объясняет Дойл. — Возможно, эти законы лишены исковой силы, но, с точки зрения Милля, их выполнение обязательно по причинам нравственного характера». Поэтому в большинстве случаев страны должны воздерживаться от интервенций.

В большинстве случаев. И наши современные принципы заставили бы нас отвергнуть, по крайней мере, часть интервенций, которые Милль считал допустимыми. Дойл объясняет:

«Какой бы убедительной ни казалась порой логика взглядов Милля на интервенцию, те конкретные примеры, которые он приводит, и те ситуации, которые мы наблюдаем сейчас, указывают на необходимость нарушать принцип невмешательства только в крайних случаях и только по многостороннему согласованию».

Самой сложной частью было и остается определение тех исключений, когда иностранная интервенция необходима и оправдана. Хотя я иногда слышу в свой адрес критику в связи с моей чрезмерной осторожностью в вопросе интервенции, лишь немногие самопровозглашенные противники вмешательств отвергают обоснованность абсолютно всех иностранных интервенций. Большинство из них, включая меня, поддерживают применение силы в целях самозащиты — и речь идет не только об ответным мерах, но и о превентивных шагах перед лицом нависающей угрозы. Некоторые противники интервенций могут даже оправдывать упреждающую самозащиту, когда речь заходит об особенно серьезных угрозах безопасности. Однако превентивная война — это не то же самое, что упреждающий удар, поскольку она угрожает огромным количеством проблем, среди которых можно в первую очередь назвать нашу коллективную неспособность предсказать будущее. Не зря Бисмарк когда-то сказал, что ведение превентивной войны равносильно совершению самоубийства из-за страха перед смертью.

На следующей неделе я намереваюсь опубликовать статью о современном принципе «ответственности за защиту» и о том, как этот принцип соотносится с взглядами Милля на вмешательство, которым уже 150 лет. Между тем, я призываю вас внимательно ознакомиться с точкой зрения Дойла по чрезвычайно важному вопросу о том, стоит ли вмешиваться в дела других стран или нет.