Когда в 1904 году американские избиратели голосовали за президента Теодора Рузвельта, они, видимо, не ожидали, что его дочь Элис, которая уже была известна своими протестными выходками, положит начало усилиям, благодаря которым была завершена русско-японская война. Когда они в 1932 году голосовали за Франклина Рузвельта, они, наверное, не представляли, что его дочь окажет влияние на выбор вице-президента, а один из сыновей в годы службы в армии вызовет скандал, попытавшись отправить свою собаку на военном самолете через всю страну.

Все это — потому что  в ходе всех предварительных проверок, проходящих при выборе нашего следующего президента во время избирательной кампании, американцы, как правило, не уделяют особого времени выяснению сведений о детях кандидатов. Только подумайте о нынешней президентской кампании: «невидимая рука» 35-летней Челси Клинтон, по словам представителей близкого окружения Клинтонов, «определяет практически все важные решения, которые принимают ее родители». И все же слишком мало времени мы тратим на то, чтобы выяснить внешнеполитические взгляды Челси или ее привычки в электронной переписке. И у Дональда Трампа четверо взрослых детей, и все они входят в его близкий круг доверенных лиц. Иванка Трамп, в частности, является его доверенным лицом и советником во время предвыборных поездок по штатам. Но кто знает, каковы ее позиции в отношении Мексики, Ирана и подоходных налогов?

Во время всех президентских гонок, начиная с 1789 года, американцы наделяют властью не просто одного человека, а всю его семью — в которой, как правило, есть несколько взрослых детей. И этим детям не приходятся принимать участие в дебатах между собой, они не публикуют сведения о своих доходах или о состоянии здоровья, их политические взгляды не подвергаются тщательному анализу. И все же исторический опыт показывает, что иногда так выходит, что они оказывают значительное влияние на работу президента. Некоторые из них оказали ценную помощь своим отцам и всей стране в роли надежных советников и доверенных лиц. Другие же запятнали деятельность своих родителей скандалами, коррупцией, отвлекая от дел верховного главнокомандующего и давая пищу для сообщений в прессе. Если бы избиратели знали, какое влияние на историю США оказали знаменитые отпрыски — положительное, отрицательное или еще какое — они, наверное, захотели бы повнимательнее относиться не только к фамилии человека в избирательном бюллетене, но и к детям, находящимся на стороне этого человека.

***

У Джона Адамса, которому в 1797 году, когда он стал президентом, был 61 год, было четверо детей, один из которых ему помогал в делах, а трое других создавали ему проблемы. Когда Адамс назначил своего старшего сына Джона Куинси Адамса дипломатическим представителем в Пруссии, республиканская оппозиция сразу же потребовала отставки президента, заявив, что он создает опасный прецедент, назначая на должность члена своей семьи. Но скандал утих, как только стало ясно, насколько яркой личностью является Адамс-младший, бывший любимцем Джорджа Вашингтона. В годы президентства своего отца он возобновил договор с Пруссией и потом дальше — уже при других президентах — играл важную роль в деле окончания войны 1812 года, вел переговоры о приобретении Флориды, участвовал в разработке доктрины Монро — а двадцать лет спустя сам и стал президентом.

Два других сына Адамса, Чарльз и Томас, часто страдали от сильных приступов депрессии. И тот, и другой также страдали от алкоголизма, и ни один из них не имел постоянного заработка — несмотря на постоянные попытки отца помочь устроить их карьеры начинающих юристов. В 1798 году Адамс отрекся от Чарльза, когда узнал, что тот изменяет своей жене и не заботится о своих двух детях.

Единственная дочь Адамса Нэбби вышла замуж за прохвоста Уильяма Смита, который постоянно терял деньги, заключая рискованные сделки по продаже недвижимости, и, в конце концов, оказался в долговой тюрьме. Когда Смит потребовал, чтобы его тесть-президент взял его на поруки, зачислив на федеральную службу, Адамс отказался. Верховный главнокомандующий был не в силах справиться с постоянными семейными неурядицами. «Мои дети приносят мне больше страданий, чем все мои враги, — писал в отчаянии Адамс своей жене Эбигейл в 1798 году.

Хотя дети президентов часто оказывались бесценными помощниками. Второй сын президента Резерфорда Хейза, Уэбб, был общительным и имел талант в сфере политики, который Хейз обнаружил, назначив его — тогда еще 20-летнего — своим личным секретарем после того, как стал президентом в 1877 году. Отец и сын проработали рядом все четыре года, на протяжении которых Уэбб помогал отцу отстаивать твердую позицию в вопросах расовых отношений.

Когда Хейз столкнулся с серьезным сопротивлением южан за то, что назначил на пост маршала Соединенных Штатов в округе Колумбия бывшего раба Фредерика Дугласа, президент отступать отказался. Вместо этого он попросил своего сына Уэбба выполнять функции социального секретаря Белого дома во время приемов, обязанности которого обычно выполнял маршал. Дуглас высоко оценил этот мудрый шаг Хейза, предпринятый с тем, чтобы оставить его на этом посту. Он сказал: «Меня всегда радушно принимали в резиденции президента во время торжественных и других случаев в годы, когда Резерфорд Хейз был президентом США. Кроме того, хочу сказать, что в годы его президентства я много раз удостаивался чести представлять ему важных и выдающихся гостей — как американцев, так и иностранцев — и у меня никогда не было повода испытывать неуважение или пренебрежение с его стороны или со стороны его обходительной жены». Затем Уэбб участвовал в трех войнах — Испано-американской, Филиппино-американской и Первой мировой — и был награжден Почетным орденом конгресса.

Самому молодому в нашей истории президенту Теодору Рузвельту был 41 год, когда он сменил президента Уильяма МакКинли. Пяти его детям от второго брака было от 3 до 14 лет, его дочь от первого брака Элис впервые появилась в Белом доме всего лишь через несколько месяцев после инаугурации Рузвельта. Неугомонная молодая женщина вскоре покорила сердца американцев своей красотой и чувством моды. К тому же, она восхищала заискивавших представителей прессы своим чуждым условности поведением — она курила на публике, играла на скачках и гоняла по столице на автомобиле. И это если еще не считать случаев, когда она надевала себе на шею живого удава или стреляла по телефонным столбам из поезда на полном ходу. Рузвельта крайне раздражали выходки дочери, среди которых еще было и панибратство с детьми плутократов, которых он хотел подавить. Когда-то он сказал своему другу, что может быть либо президентом, либо контролировать Элис — и то, и другое одновременно было ему не под силу.

Но в начале своего второго президентского срока он изменил свое отношение к ней. Поняв, что ее причуды отражают родственную ему душу, он стал восхищаться ее независимостью и оригинальностью. Более того, он превратил Элис, которую до этого назвал «ребенком-обузой», в политический козырь. В 1905 году Рузвельт отправил «принцессу Элис» в четырехмесячную поездку по Азии. «Мисс Рузвельт, — как написал тем летом японский журналист, — всех нас очаровала. Она напоминает мне своего отца, и у нее та же самая манера уделять вам все свое безраздельное внимание, пока вы с ней говорите». Будучи его послом доброй воли, Элис помогла подготовить почву для российско-японской встречи на высшем уровне в Портсмуте, штат Нью-Гемпшир, которая позволила положить конец русско-японской войне. За эту дипломатическую деятельность, превратившую США во влиятельного посредника в переговорах на международном уровне, Теодор Рузвельт получил годом позже Нобелевскую премию мира. О роли, которую сыграла в этом Элис, президент написал в конце 1905 года: «В сложных условиях она действовала вполне хорошо».

В Белом доме были и другие женщины-новаторы. Когда Вудро Вильсон стал в 1913 году президентом, он привез с собой на Пенсильвания-авеню 1600 своих трех дочерей — Маргарет, Джесси и Элинор. Там эти молодые женщины, которым было слегка за двадцать — смышленые и умевшие ясно выражать свои мысли — постоянно напоминали ему о том, как важно, чтобы женщины могли голосовать. Как Джесси неоднократно говорила отцу, вопиющей несправедливостью является то, что право голоса есть лишь у пятой части семьи. Хотя в первое время дочери Вильсона мало выступали на публике, через пару лет в Вашингтоне они стали ярыми пропагандистами Девятнадцатой поправки. В 1915 году Маргарет принимала ежегодный съезд организации, выступавшей в защиту интересов женщин, которая впоследствии стала называться Лигой женщин-избирателей.

В конце концов, в 1918 году Вильсон сам стал убеждать членов конгресса голосовать за введение поправки к конституции, ссылаясь на «удивительный героизм и поразительную преданность наших женщин» в годы Великой войны. Но его преданность тем молодым женщинам, отцом которых он был, также повлияла на его постепенный рост и формирование взглядов на эту проблему.