Линия, которую Турция последние семь лет проводит во внешней политике, создала серьезные проблемы в наших отношениях с Израилем, Ираком, Египтом, Сирией, Ираном, Россией и США. Как говорится, об этом слышал даже глухой султан. Поскольку можно предположить, что есть люди с еще большими нарушениями слуха, полагаю, будет не лишним повторить это еще раз. За неспособностью понять все, что пишут и говорят о том, как это отразится на отношениях Турции с миром, должно быть, стоят другие, не связанные с органами слуха дефекты. Тем не менее, предпримем еще одну попытку.

Как известно, уничтожение российского самолета 24 ноября 2015 года настолько негативно сказалось на отношениях Турции и России, что их стало почти невозможно восстановить. Этап, к которому мы подошли в результате аккуратно предпринимавшихся с 2004 года шагов, подобных, как у нас принято говорить, рытью колодца иголкой, создал, может быть, даже беспрецедентную в истории отношений двух стран атмосферу. Двусторонний товарооборот достиг 30 миллиардов долларов, а число туристов, прибывающих из России в Турцию, — четырех миллионов. Россия стала важным экономическим партнером Турции.

Хотя наша зависимость в энергетике создавала некую асимметрию в этих отношениях, у Турции был шанс в ближайшее время несколько выровнять этот дисбаланс, диверсифицировать источники поставки энергоресурсов и сделать это без создания какой-либо напряженности в отношениях между странами. Сегодня все эти расчеты повернулись на 180 градусов и сместились с положительного полюса на отрицательный. Колодец, вырытый иголкой, был засыпан бульдозером. Очевидно, чтобы вернуть отношения Турции и России на прежний уровень, усилия должны прилагать обе стороны, но потери, которые несет Турция, намного больше. Более того, эта ситуация негативно влияет (и будет влиять еще больше) на отношения Турции со многими странами — независимыми государствами на территории бывшего Советского Союза в евразийском регионе.

То, как начали развиваться события в отношениях с Россией, внешне воспринимаемые как двусторонний кризис, подвели страны к порогу еще большей напряженности на сирийской платформе. Теперь Россия считает Турцию врагом, против которого нужно предложить проект резолюции в Совете Безопасности ООН. Россия возлагает на Турцию главную вину за хаос в Сирии и, обвиняя ее в ряде незаконных действий, пытается развенчать имидж Турции в глазах мирового сообщества.


Такое развитие событий обрадовало всех тех, кто питает надежду на то, что давно охладевшие отношения Турции с ее традиционными союзниками потеплеют, и она вновь сможет обрести гармонию в отношениях с НАТО и ЕС. После того, как утихнут бои, ситуация, определившаяся в восточном Средиземноморье, могла бы смениться новым региональным балансом и эволюционировать в своего рода региональную холодную войну. Это, может быть, и поместило бы Турцию в самый центр напряженности, но и в этой ситуации членство Турции в НАТО в очередной раз показало бы, насколько важным и незаменимым стратегическим положением она обладает. Кроме того, тема сирийских беженцев способствовала оживлению отношений Турции с ЕС, и дела, кажется, пошли гладко…

Но слова министра иностранных дел Люксембурга о том, что НАТО не горит желанием втягиваться в конфликт с Россией в случае обострения российско-турецкой напряженности, заставляют спуститься с небес на землю. Вне всяких сомнений, это современная версия инцидента с «письмом Джонсона» 1964 года. В нем президент США выражал беспокойство, что вторжение Турции на Кипр может привести к турецко-греческой войне. Также подразумевалось, что такая война может вызвать вмешательство СССР, а в таком случае НАТО может колебаться в вопросе защиты Турции.

Очевидно, своенравная внешняя политика, которую Турция преследует в последние годы, вызвала сомнения и у ее союзников. Прежде всего, у США. Результат практически каждых двусторонних переговоров на высшем уровне между Турцией и США сводится к следующему: стороны пришли к согласию о том, что во взглядах по важным международным вопросам есть расхождения. У союзников бывают расхождения во взглядах? Конечно. Но с точки зрения надежности отношений в рамках одного союза на союзниках лежит ответственность пытаться преодолеть эти расхождения. А делать вид, что их нет, — значит подрывать взаимное доверие и наносить вред надежности и предсказуемости в отношениях. Все это заканчивается заявлениями, в которых стороны по-разному интерпретируют содержание одних и тех же переговоров. Очевидно, главное изменение, произошедшее за 50 лет от президента Джонсона до президента Обамы, — разные способы выражения одних и тех же сомнений.

А значит, поиски поворота к лучшему в отношениях с НАТО из-за ухудшившихся отношений с Россией будут проходить не так просто, как ожидалось. И тому есть одна-единственная причина: баллы Турции в рейтинге надежности и предсказуемости не так высоки, как раньше. И мы понимали бы это, если бы наряду с кредитными рейтингами Moody’s, Fitch, Standard and Poor’s подсчитывался и рейтинг надежности и предсказуемости во внешней политике…

А как в период напряженности в отношениях с Россией, с одной стороны, и США и западными союзниками — с другой, складывается ситуация в двусторонних отношениях с нашими соседями в регионе? Израиль и Египет не в счет, поскольку в урегулировании наших отношений с ними намного важнее факторы вне нормальных внешнеполитических кодов и действий. Но настанет день, когда сирийская проблема перейдет в новую стадию. Могут ли отношения Турции с новым правительством в новой Сирии вернуться к стандартам 2010 года с точки зрения надежности и предсказуемости? Особенно в условиях, когда весь мир заявляет о готовности работать с правительством, которое выберет сам сирийский народ, к чему приведет наш непреклонный подход в духе «это нельзя, то — тоже, а этому вообще не бывать»?

Есть еще кое-что. Возвращение Ирана в международное сообщество мелкими, но уверенными шагами, курдский вопрос и тема наших отношений с курдскими общинами, проживающими за рубежом, добавляют новые проблемы к той массе дилемм во внешней политике Турции, о которых мы говорили выше. Дилеммы, которые стоят перед Турцией во внешней политике, растут как снежный ком. И мы считаем своим долгом сказать об этом.