Руководители российской нефтяной отрасли поддержали план по замораживанию объемов поставок — по крайней мере, именно об этом шла речь в ходе их встречи с президентом Путиным, состоявшейся в этом месяце. Однако, судя по последним данным американского Управления по энергетической информации (УЭИ), которые были опубликованы во вторник, их деятельность совсем не выглядит самопожертвованием — и росту цен на нефть также не слишком способствует.

Сейчас главный вопрос для нефтяного рынка: состоит в том, когда предложение, наконец, перестанет обгонять спрос, чтобы излишки запасов начали сокращаться, а цены устойчиво пошли вверх. Обычно, отвечая на него, эксперты фокусируются на США, где предложение уже начинает падать, так как добывающие сланцевую нефть компании затягивают пояса, сокращая производство.

Однако мир — и мир нефти в частности — не ограничивается Америкой. Например, тот же Иран потенциально способен продлить мытарства нефтяных рынков еще, минимум, на год. В своих последних прогнозах УЭИ предполагает, что ОПЕК в этом и в следующем году увеличит добычу в среднем примерно на 920 тысяч баррелей в сутки — и большая часть этой нефти пойдет из освобожденного от санкций Ирана. Соответственно, спрос и предложение достигнут баланса не раньше второй половины 2017 года.

Как ни странно, Россия также вносит свой вклад в рост предложения.

Международное энергетическое агентство недавно опубликовало свои новые прогнозы. Признавая, что Россия — вразрез с ожиданиями экспертов — повысила в 2015 году добычу, чтобы сгладить эффект от рецессии и санкций, МЭА ожидает, что в этом году предложение останется на прежнем уровне, а в следующем году начнет снижаться.

УЭИ смотрит на происходящее немного по-другому: «Россия — пример страны, добывающей больше нефти, чем предполагало УЭИ. В четвертом квартале 2015 года добыча нефти в России на 0,2 миллиона баррелей в день превышала уровень Краткосрочного энергетического прогноза за последний месяц. Судя по предварительным данным, в начале 2016 года она остается на высоком уровне. Этот более высокий, чем ожидалось прошлый уровень, повышает исходный уровень прогноза на следующий период».

России не привыкать к трудным обстоятельствам, поэтому неудивительно, что ее нефтяной сектор держится лучше, чем думало УЭИ. Одна из причин этого, вероятно, связана с курсом рубля. Если долларовая цена нефти Brent упала с лета 2014 года почти на две трети, то рублевая — всего на четверть.

Падение рубля бьет по национальной гордости, но оно невероятно удобно для тех, у кого расходы в российской валюте. По данным, опубликованным на этой неделе Morgan Stanley, в 2015 году капитальные расходы в российском нефтяном секторе сократились в долларовом выражении почти на одну пятую (это следует, разумеется, рассматривать в контексте снижения курса рубля в прошлом году в среднем на 37%). При этом налоговый режим в России крайне выгоден для Кремля в период высоких цен, но одновременно смягчает эффект от дешевой нефти. Таким образом, по прогнозам УЭИ, в этом году российская добыча нефти, предположительно, возрастет на 173 тысячи баррелей в день. Это не только больше прошлогодних результатов, но и на 143 тысячи баррелей в день превышает ожидания МЭА.

В целом УЭИ ожидает, что в 2016 году предложение нефти вне ОПЕК сократится всего на 364 000 баррелей в день, что намного меньше сокращения на 600 тысяч баррелей, о котором говорит МЭА. 60% этой разницы объясняется неуступчивостью России. К слову, и УЭИ, и МЭА ожидают, что в США добыча упадет примерно на полмиллиона баррелей в сутки.

Разумеется, с нашей стороны было бы крайне цинично предполагать, что неожиданная поддержка Россией скоординированного замораживания предложения как-то связана с тем, что эта страна только что довела добычу до рекордных уровней. Достаточно будет сказать, что даже если в итоге предложение все-таки заморозят, пока еще зима до сибирских месторождений не добралась.

Заметим также, что сама идея ограничить предложение вполне может в принципе носить сугубо теоретический характер. Недаром, в рядах ОПЕК к самой возможности достичь полного согласия по этому вопросу многие относятся с глубоким скепсисом, характерным примером чего стало заявление, сделанное во вторник и. о. министра нефти Кувейта.