Это такая своеобразная хитрость левых вроде Берна Сандерса (Bern Sanders) — называть «социалистов» «демократическими». Понятное дело, это придумано для того, чтобы сделать социализм не таким зловещим и более привлекательным для американцев, которые, по крайней мере, смутно помнят известную фразу времен холодной войны «лучше быть мертвым, чем красным». Но уточнение «демократический» должно вызвать подозрения, причем, которые не понравятся Берну и его красным сотоварищам.


Если уж социализм столь прекрасен, в такой степени означает равенство и справедливость, так чтит личность и ее место в коллективной системе — и по своей сути настолько демократический — зачем же тогда нужно это уточнение? Вы что, хотите сказать, что может еще быть недемократический социализм? Система правителей и подданных? Система элит, чье чувство превосходства дает им право указывать путь массам? Которые, глазом не моргнув, применят силу, если массы начнут наглеть?

Если социализм можно сделать более приемлемым, добавив к нему уточнение «демократический», почему не поступить так же и с фашизмом, история которого похожа на историю его социалистического двоюродного брата?

Да-да, двоюродного брата. Эти «измы» — двоюродные родственники.

В 1920-1930-е годы фашизм и социализм вели активную и кровавую борьбу между собой, конкурируя за доверие масс. В Западной и Центральной Европе фашисты оказались более ловкими и бессовестными, чем социалисты, и взяли верх. Но из-за фанатизма Гитлера и его мегаломании фашистский эксперимент разлетелся вдребезги — в буквальном смысле. Обратите внимание — фюрер воображал свое движение «национал-социализмом». А Гитлер очень внимательно и тщательно выбирал понятия и термины.


После Второй мировой войны социалисты по вполне понятным причинам стремились дистанцироваться в своем движении от довоенного пакта Гитлера и Сталина и исключить любые намеки на связь со своими — теперь уже повергнутыми — фашистскими двоюродными братьями. И потому они сочинили байку. Началась пропаганда идеи того, что фашизм — это явление, связанное с правыми. В результате капиталистов, республиканцев, националистов, истинных демократов и поборников свободы по непонятной причине стали оттеснять «вправо» — в сторону коварного фашизма.

Социалисты любят называть фашизм идеологией, прежде всего, расистской и шовинистической. Ксенофобия и шовинизм характеризовали фашизм, которому следовали в нацистской Германии, Муссолини был больше по вкусу шовинизм (сам Муссолини начинал как социалист).

Когда левые обзывают кого-то или какую-то группу, или партию, используя эпитет «фашист», под этим они часто подразумевают ксенофобию или шовинизм. Либо они говорят, что национализм, вызванный предубеждениями — это зарождающийся фашизм. Они отказываются признать, что можно быть американцем, поддерживающим личные права и ограниченные полномочия властей, и при этом быть националистом — как Вашингтон, Джефферсон и Мэдисон.

Социалистам нравится считать свое движение международным. Но как объяснить русский национализм, когда там был коммунизм? Или китайский национализм при Мао Цзедуне и сейчас, когда страна по-прежнему «Народная Республика»? Или национализм Хо Ши Мина? Есть и греческие «демократические» социалисты, являющиеся националистами.

Фашизм — это признак авторитарный или диктаторский? В этих вопросах фашизм — не единственная идеология. Кем были Ленин и Сталин, если не диктаторами? А Фидель? Мао? Пол Пот?

Хотя, кстати сказать, возражения социалистов против фашизма не так категоричны в отношении экономики, которая является любимой сферой для тех и других. В общих чертах фашизм — это контроль над средствами производства. Социализм — это владение средствами производства. Если контролируешь, то и владеешь. Гитлера не особенно беспокоило, если Крупп присваивал прибыль, пока требования властей выполнялись, и нацисты снимали с этого пенки. Что, разве лучше, чтобы деньги шли комиссарам и госпредприятиям? Это Гитлер привлек (или принудил) капиталистов к участию в своей фашистской схеме, а не наоборот. А что, социализм разве не заманивает или не запугивает производителей, втягивая их в свою орбиту? Разница между этими двумя «измами» гораздо меньше, чем все думают.

Кстати говоря, в социализме Берна по сути больше фашизма. В своих предвыборных поездках по стране Берн никогда не призывает к национализации компаний и предприятий — то есть, к общественной собственности на средства производства, которую исповедуют настоящие социалисты. Берн хочет добиться лучшего распределения материальных благ — например, за счет повышения налогов и увеличения зарплат — но он не осмеливается призывать к всеобщей экспроприации материальных благ, что является еще одним принципом, который отстаивают социалисты. К этому еще надо добавить, что фашисты выступают за полную трудовую повинность и «социальное обеспечение».

Политическая платформа Берна основана не столько на социалистических принципах, сколько на корпоратистско-фашистских. Но поверим Берну на слово. Он настоящий социалист, который не может полностью раскрыть своих намерений. Берну нужна поддержка избирателей, и социализм по-прежнему поднимает флаги (красные).

XX век — это сокровищница истории социализма во всех его формах. Ленин утверждал, что социализм является переходной стадией к коммунизму. Социалисты оспаривают ленинские слова, но это лишь незначительная перепалка в Церкви Маркса.

История подробно повествует о том, к чему социализм в его коммунистическом проявлении привел в СССР (ныне уже несуществующем) и в Китае Мао-Цзедуна. Экономический спад — или в лучшем случае застой, очереди за хлебом и пустые кастрюли. В других странах — на Кубе — мясо, фасоль и туалетная бумага по талонам. Погромы, порядка нескольких миллионов невинных людей были казнены, умерли от голода или непосильного труда. Мертвых складывали в общие могилы — в России, на Украине, в Китае, во Вьетнаме, в Камбодже (где черепа складывали штабелями как дрова).

Во всех этих странах при чудесном социализме власти провозглашали исключительно демократические цели. Они заявляли, что являются для народа «передовым отрядом». Регулярно и в установленном порядке проводились выборы и референдумы. Народные партии побеждали с огромным перевесом голосов — или просто восторженно и единодушно провозглашались победителями. Годовщины народных революций отмечались роскошными маршами и фантастическими парадами. Демократия процветала.

Как нечестно по отношению к Берну, скажете вы? Берн — социалист западноевропейского образца. И у тамошнего социализма прекрасная репутация, не так ли?

В западной Европе социализм продолжает существовать потому, что держится за счет успехов капитализма. Он наживается за его счет — паразитирует, питаясь кровью предпринимателей, изобретателей новых технологий, инвесторов, владельцев магазинов, энергичных и целеустремленных людей. По правде говоря, в большей части Западной Европе преобладает сочетание «измов». Там есть случаи собственности на средства производства, но преобладает контроль над этими средствами. Материальных благ и социальной защиты предостаточно. Есть и высокие налоги, и материальные блага перераспределяются — но не в такой степени, чтобы можно было считать, что с курицей, несущей золотые яйца — источником обогащения капиталистов — полностью покончено.

Евросоюз — это пример корпоратистской модели с элементами социализма. Он стремится отменить границы между странами-членами ЕС, что выглядит как псевдо-интернационалистская задача. ЕС пытается стереть древние, исторически сложившиеся культурные различия между своими подданными. А уж то, что они подданные — это уж точно. Это — и еще попытки превратить испанцев в немцев, а немцев — во французов (или всех — в немцев), может в итоге привести к распаду ЕС.

Среди политиков и чиновников ЕС царит самоуверенность, в воздухе витает дух превосходства… надменности и властного величия под внешним лоском демократии. К тому же претенциозные лидеры ЕС копируют поведение оруэлловского Восточного блока и азиатских настоящих социалистов, которые понимали значение высокопарного демократического притворства.

Как мы видим на примере эволюции ЕС (а теперь и по тому, что проникает в США), фашизм, корпоратизм, коммунизм и социализм — это системы, питающие слабость к иерархии, обману и субординация прав. Они заявляют, что служат народу, но при этом подчиняют его воле и целям элит. Социализму не меньше других свойственно отсутствие демократии. (Только не надо спорить и приводить в пример Швейцарию или Скандинавию — можно назвать разве что абсолютную демократию в древних Афинах. Скандинавский социализм имеет к остальному миру примерно такое же отношение, как политиканство «партийной машины» Чикаго к Стокгольму).

Если увидите Берна Сандерса, спросите его: «Если социализм сам по себе демократичен, зачем подчеркивать это?».

Но что бы он ни ответил, не надейтесь услышать правду.