25 декабря 1991 года над Кремлем в последний раз был спущен красный флаг Советского Союза и поднят триколор Российской Федерации. Советский Союз и коммунизм официально распались, а на их месте возникло 15 независимых государств. Холодная война закончилась.

Какие возможности пересмотра мирового порядка были упущены Соединенными Штатами Америки за прошедшие 25 лет?

1. США ошибались, посчитав, что Россия вышла из игры

Кэтрин Стоунер — старший научный сотрудник Института международных исследований Фримена Спольи и руководитель программы исследований внешней политики в Стэнфордском университете и автор книги «Сопротивление государству, реформы и экономия в постсоветской России».

В 1991 году Россия, ставшая недавно независимым государством и крупнейшей из бывших советских республик, оказалась на самом дне с точки зрения экономики, политики и военной мощи. Она унаследовала международные кредиты, предоставленные такими кредиторами последней инстанции, как Международный валютный фонд и Всемирный банк. 70 лет коммунизма и шесть лет несовершенной реформы под руководством последнего Генерального секретаря коммунистической партии Советского Союза Михаила Горбачева, привели страну в полный экономический упадок.

Недавно избранный президент России Борис Ельцин столкнулся с враждебностью парламента, который попытался объявить ему импичмент в ответ на стремление провести радикальные экономические реформы.

Невероятно, но только 25 лет спустя Россия оправилась от поглотившего ее хаоса, чтобы бросить вызов мировому порядку, установившемуся после холодной войны. Некоторые аналитики (но не ваш покорный слуга) считают, что мы даже вступили в новую холодную войну. Как же мы до этого дошли? Вместо того, чтобы концентрироваться на таких вопросах, как расширение НАТО в восточной Европе и последовавшим за ним крайним негодованием России, нам стоило бы взглянуть на два куда более общих вопроса.

Одна из ошибок заключалась в обесценивании важности России в международных делах. США были поглощены войнами в Ираке и Афганистане, полагая, что Россия была слаба и значительной роли не играла. Во время правления президента Джорджа Буша младшего США считали, что после холодной войны мир стал однополярным, и так будет всегда.

Возрождение России как фактора мирового масштаба неоднократно встречалось в истории — при Екатерине Великой, Петре I и, конечно, в советский период. Что же в этом удивительного сегодня?


Несмотря на «бледную тень Советского союза», географическое положение России все же делает ее неизменно значимым международным игроком. Международных границ у нее больше, чем у какого-либо другого государства в мире, за исключением Китая. Россия снова и снова доказывала, что она не просто «региональная держава», как однажды отозвался о ней Барак Обама. При Путине международные амбиции России явно не являются региональными, а ее международное присутствие обычными (Сирия) и необычными (киберпространство) средствами демонстрирует возможности ее влияния на политику других стран, и не только тех, с которыми она имеет общие границы.

Вторая ошибка заключается в отказе западных политиков — в частности за последние пять лет — признать тот факт, что власть в эпоху после окончания холодной войны стала представлять собой нечто иное, чем раньше. Способность страны влиять на международные дела другого государства перестала быть лишь совокупностью ее валового внутреннего продукта, военной мощи и численности населения. Если бы это было все еще так, России не о чем было бы волноваться сегодня.

Тем не менее, имея экономику, которая составляет 3% от мирового ВВП, ничтожные по сравнению с американскими и китайскими вооруженные силы и практически нулевой прирост населения, Россия все-таки оспаривает международный порядок, сложившийся после холодной войны. Если российские хакеры по поручению администрации Путина действительно смогли нарушить целостность избирательной системы США, то можно сделать вывод, что Россия достаточно сильна, чтобы бросить вызов не только основам американской демократии, но и принципу односторонности США.

2. Запад отказался от Украины в ущерб себе

Террелл Жермен Старр — журналист, который пишет о российско-американских отношениях для Фокстрот Альфа и других изданий, жил на Украине по программе Фулбрайт и служил волонтером Корпуса мира в Грузии. Вы можете найти его в Твиттере (@Russian_Starr).

В 2014 году поддерживаемые Россией повстанцы захватили восточную Украину, а Владимир Путин аннексировал Крым. Но задолго до этого события запад сам подготовил условия для наступления Москвы на бывшие советские государства.

В 1994 году Украина отказалась от ядерного арсенала в рамках Будапештского меморандума о гарантиях безопасности в надежде, что Америка защитит ее от российской экспансии. Учитывая бегающих по Украине «вежливых людей», Вашингтон очевидно не собирался с помощью военной силы защищать суверенитет Киева.

В 2011 году Брукингский институт опубликовал доклад Стивена Пайфера, посла США в Украине с 1998 по 2000 годы, который объяснил, почему Вашингтон не смог понять неготовность Москвы принять Украину как суверенное государство после 1991 года. Государственная дума Российской Федерации, например, регулярно поднимала вопрос о том, должен ли Крым входить в состав Украины, хотя в 1954 году регион был на законных основаниях передан Киеву. Официальные лица Киева были также обеспокоены медленным темпом работы Москвы над установлением общих границ, опасаясь, что Россия к этому была просто не готова. Более того, язык Будапештского меморандума был настолько специфичен, что Киеву никогда не давалось гарантий защиты суверенитета со стороны Вашингтона; последний только пообещал не нападать.

Это было большой ошибкой.

Вашингтон настолько сильно сосредоточился на убеждении Украины, отказавшись от ядерного оружия, успокоить Москву, что не учел долгосрочных последствий того, что оставил Украину на произвол судьбы. Сейчас во главе России стоит бывший разведчик, который не выносит США, а его войска размещены на территории Украины.

Предполагалось, что меморандум защитит мир от ядерного оружия. Вместо этого выясняется, что Путин размещает в Калининградской области баллистические ракеты-носители ядерного оружия, угрожая Балтии и Польше, а также модернизирует российскую программу разработки ядерного оружия с целью замены стареющего арсенала, не способного конкурировать с НАТО.

Оглядываясь назад, при попытке убедить Украину отказаться от ядерного оружия дежурными фразами о том, что это гарантирует ей государственность и поможет наладить связи с западом, был проигнорирован тот факт, что Москва застряла, как минимум мысленно, в эпохе СССР.

Конечно, ни одна из сторон, подписавших Будапештский меморандум о гарантиях безопасности, не могла предвидеть того, что президент Путин посягнет на границы Украины. Но США знали изначально, что Россия не была честна в своем намерении отпустить Украину.

3. Упущенная возможность для еще большего влияния США

Роберт Зеллик — бывший президент Всемирного Банка, торговый представитель и заместитель госсекретаря США.

Во время холодной войны президенты Дуайт Эйзенхауэр, Джон Кеннеди и Рональд Рейган подчеркивали, что в основе могущества Соединенных Штатов лежит их экономическая жизнеспособность. Торговые соглашения дополняли военную мощь путем активизации партнерств с целью реформ, роста и открытости. Открытая экономика США преодолела проблемы 1970-х годов и внедряла новые технологии, а Советский Союз со своим централизованным плановым хозяйством продолжал отставать. Когда в 1980-х годах упали цены на нефть, Горбачев был вынужден начать «перестройку», чтобы реструктурировать экономику на фоне «гласности» и создать общество открытого типа. Но реформы эти провалились, а СССР развалился.

Даже когда президенту Джорджу Бушу старшему удалось достичь мирного завершения борьбы между востоком и западом, он планировал продвигать торговые инициативы в Северной Америке, Азиатско-Тихоокеанском регионе и в глобальном масштабе, создавая экономические основы нового мирового порядка. Сейчас США имеют соглашения о свободной торговле с 20 странами, а это около десяти процентов мирового ВВП и почти половина американского экспорта. В первые пять лет существования этих соглашений экспорт США вырос в среднем втрое быстрее, чем рост экспорта в мире. Все кроме одного из этих договоров были заключены после окончания холодной войны.

Но со временем светоч идей свободной торговли потускнел, замерцал и потух. Планы по обновлению правил торговли и конкуренции по всей акватории Тихого и Атлантического океанов — а, возможно, и в Латинской Америке, на Ближнем Востоке и Африке — не удались. США не были последовательны в продвижении торговых инициатив, а администрация нового президента Трампа теперь грозит создать серьезные барьеры для торговли.

Несмотря на первоначальный энтузиазм президента Клинтона, демократы в рабочем порядке бормотали что-то о свободной торговле, но убедить избирателей никак не могли. Республиканцам не удалось пересмотреть неэффективные программы, направленные на оказание помощи служащим и рабочим при переходе к новым навыкам и профессиям. Работодатели не обсуждали с сотрудниками то, как торговля повышала уровень заработной платы и количество рабочих мест. Повышение производительности инженерно-технической индустрии не означало их поддержку свободной торговли с Конгрессом.

Сегодня бытует представление о том, что торговля является плохой политикой. Но распад Советского Союза показал, что безопасность США требует такой экономической политики, которая бы способствовала развитию частного сектора Америки, а также ее военных средств. Экономический и стратегический потенциал США для формирования будущего мирового порядка путем сильной политики глобальной торговли может представлять собой упущенную возможность.

4. Стратегии Запада периода после холодной войны сработали

Стивен Сестанович — профессор международной дипломатии Колумбийского университета, старший научный сотрудник Совета по международным отношениям и бывший посол США по особым поручениям на постсоветском пространстве. Автор книги «Максималист: Америка в мире от Трумэна до Обамы».

Несмотря на некоторые упущенные возможности для изменения международного порядка после холодной войны, было использовано много других.

Важным форумом стала Организация Объединенных Наций. Были усилены институты глобальных финансов и торговли. Европейский Союз и Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) пришли на замену своим более слабым предшественникам. НАТО принял в свои ряды новых членов. В Африке, Латинской Америке и юго-восточной Азии свое положение упрочили региональные органы.

Россия была частью этого процесса — в качестве постоянного члена Совета Безопасности ООН, соучредителя ОБСЕ и дополнения к «восьмерке». И все равно всегда чувствовала себя на отшибе. Она не стала членом НАТО, а у ОБСЕ не было руководящего директората из обладающих правом вето великих держав, как у Совета Безопасности ООН. Сегодня некоторые аналитики приписывают отчуждение России от запада невозможности предложить ей подобающую роль в системе европейской безопасности. Они ошибаются.

В начале 1990-х годов НАТО был и по сей день остается важнейшим активом американской внешней политики. Было бы глупо ликвидировать его в надежде на то, что «разбухшая» ОБСЕ станет ему достойной заменой. Ни один американский президент не одобрил бы такую схему. Наши союзники тоже выступили бы против, рассматривая это (справедливо) как прыжок в неизвестность.

Государственные деятели и ученые боролись с идеей пригласить в НАТО Россию, но не смогли решить главную проблему: Россия не приняла бы приглашение из-за условий вступления, подразумевающих, что она стала бы лишь одной из многих; она добивалась почтительного отношения, а не приручения. Но Соединенные Штаты и другие члены не могли бы ответственно принять Россию в альянс без этих условий; им просто необходимо было знать, что Россия приняла принципы и цели НАТО.

Поэтому обе стороны согласились довольствоваться малым. Россия и США добивались наиболее приемлемых отношений сотрудничества, которые не требовали бы доверия больше, чем заработано.

Эту серьезную стратегию активно осуществляли лидеры обеих стран. Казалось, она работала на протяжении многих лет. В последнее время она уступила место нервозности и расхождению во взглядах, но это не означает, что когда-то существовал лучший выбор.