Считается, что в Соединенных Штатах Россия способствовала избранию Трампа. Во Франции оба главных претендента на президентский пост лояльны Москве. А еще есть Болгария и Молдавия. И Сирия. Имеет ли власть Путина свои границы?

Триумф за триумфом — 2016 год прошел для Владимира Путина почти идеально. В результате референдума о пребывании Великобритании в Европейском союзе блок, в который до настоящего момента входили 28 стран, сделался более уязвимым, а его положение — неопределенным. А тут, как нельзя кстати, сосредоточение власти в Венгрии в руках Виктора Орбана; голландский референдум, негативно отозвавшийся на сближение Украины с Европейским союзом; победа пророссийских кандидатов на президентских выборах в Болгарии и Молдавии; тот факт, что два основных кандидата на выборах 2017 года во Франции, Марин Ле Пен из Национального фронта и республиканец Франсуа Фийон, лояльны Москве; а также ощутимый перевес армии режима Башара аль-Асада в войне, которая утекала у него сквозь пальцы, пока в дело не вмешалась Россия.

И, конечно же, победа Дональда Трампа на президентских выборах в США — капитальная встряска для статус-кво американской политики, которая дала о себе знать в самых отдаленных уголках мира.

«В этом году звезды сошлись для Владимира Путина», — говорит Observador Алексей Горбачев, журналист, который пишет о международной политике Кремля в «Независимой газете».

Только ли дело в звездах, или Владимир Путин сам приложил силы, чтобы не упустить свой шанс? Или же президент России способен протянуть свою властную руку так далеко, что со своего кресла в Кремле располагает звезды по собственному вкусу и пользуется ситуацией?

В Вашингтоне многие из тех, кто составляет статус-кво и вот-вот покинет насиженные места, склоняются к последнему. Эта идея находит свое подтверждение в селективном обнародовании электронных писем председателя Национального комитета Демократической партии и главы предвыборного штаба Хиллари Клинтон. Электронные письма — некоторые из которых носят компрометирующий характер — были опубликованы WikiLeaks, но группа, состоящая из сотрудников 17 американских спецслужб и разведки, заявила, что «принимая во внимание масштабы этой операции и деликатность вопроса, дать разрешение на такого рода деятельность могли только высокопоставленные российские чиновники».

Хиллари Клинтон уже высказывалась открыто по этому вопросу, она обвинила Путина во вмешательстве в ход выборов, мотивированном «неприязнью личного свойства», которую лидер России проявляет с тех пор, как заявил, что Клинтон — в ту пору госсекретарь США — причастна к серии антипутинских демонстраций, начавшихся зимой 2011 года. «Это не просто атака на меня и мою кампанию, хотя и здесь она сыграла свою роль. Это выпад против нашей страны», — добавила она.


В тот же день, спустя несколько часов, выступил Барак Обама. Несмотря на то, что, по его словам, расследование еще не закончено, президент США выразил свою «уверенность», что за двумя кибератаками стоит Россия. Он без обиняков указал прямо на Путина: «В России мало что происходит без ведома Владимира Путина. Там существует целая иерархическая система и, насколько я знаю, не принято проводить дискуссии или демократические дебаты, особенно когда речь идет о политике в отношении США. Мы уже говорили об этом, и я подтвердил, что это на самом деле произошло на высшем уровне российского правительства».

Обвинения, выдвинутые в течение недели, пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков назвал «полным абсурдом». «Здесь нужно или прекратить об этом говорить, или привести наконец-то какие-то доказательства. А иначе это выглядит уже весьма непристойно», — сказал он журналистам в Москве. Дональд Трамп в своем Twitter также продолжил отрицать причастность России к хакерским атакам — и это за несколько дней до назначения главой американской дипломатии Рекса Тиллерсона, генерального директора Exxon и бизнесмена, получившего награду из рук Владимира Путина. «Если Россия или кто-то другой проводил эти хакерские атаки, почему Белый дом так долго ждал? Почему они стали выражать недовольство только после того, как Клинтон проиграла?» — написал он в соцсети.

В пятницу заявления Барака Обамы по тону контрастировали с опровержениями российского пресс-секретаря и избранного президента США. В довольно безапелляционной форме, которую многие политики приберегают для особых случаев, 44-й президент США произнес: «Господин Путин хочет ослабить США и Европу».

Беседуя с Observador по телефону, Павел Подлесный, директор Института США и Канады в Москве, изучающий дипломатические отношения между этими двумя странами и Россией, начинает свой комментарий заразительным смехом. В свои 77 лет этот ветеран российской внешней политики является открытым апологетом Владимира Путина и его курса. Но он разражается смехом, когда мы выдвигаем предположение о глобальном влиянии российского президента. «Россия не способна где бы то ни было повлиять на результаты выборов, — говорит он. — Россия не виновата в том, что люди в Европе и США желают поменять своих лидеров, потому что их политика кругом не состоятельна».

«Все это комплексы Запада, связанные с Россией», — подчеркнул Павел Подлесный.

Между тем в российской столице журналист Алексей Горбачев указывает в противоположном направлении. «Я уверен, что Россия пыталась вмешаться в американские выборы», — говорит он. И заверяет в том, что влияние Путина одними только выборами в США не ограничилось. «В Европе, пусть и косвенно, но он повлиял на восприятие многих граждан во многих странах», — полагает он. Каким образом? Через войну в Сирии. «Вторжение Путина в Сирию оказало огромное влияние, приведя к еще большему числу беженцев. А это в свою очередь повлияло на то, как люди стали на них смотреть, — говорит журналист, добавляя, что все это сблизило граждан с политиками, выступающими против беженцев, в защиту изоляционизма, и с евроскептиками. — Брексит стал явным тому подтверждением».

Майкл Кофман (Michael Kofman), американский эксперт в области внешней политики России и сотрудник Центра Вудро Вильсона в Вашингтоне, говорит, что Россия рассматривала борьбу между Хиллари Клинтон и Дональдом Трампом как шанс испытать собственные возможности влияния. «Они видели, что для США это был период политической уязвимости, — говорит он. — Цель России состояла в том, чтобы по максимуму навредить Клинтон и продолжать заниматься этим после выборов, поскольку они думали, что победит она», — сказал он, смеясь. В конце концов выиграл Дональд Трамп. Имело ли гипотетическое вмешательство России решающее значение для этого результата? «Это не так уж очевидно. Трудно сказать, но точно одно: они трудились не покладая рук, чтобы подорвать кампанию Клинтон».

Что касается Европы, Владимир Путин также может быть заинтересован в дестабилизации Европейского союза, который после аннексии Крыма в 2014 году ввел в отношении России экономические и торговые санкции.  «Стратегически Европейский союз продолжает вести войну против России за контроль над регионами, — объясняет Observador француз Майкл Ламберт (Michael Lambert), директор научно-исследовательского проекта Caucausus Initiative. — Европейский союз вошел в страны Балтии, потом после интеграции в 2007 году получил больший контроль над Черным морем. В настоящий момент возможно вхождение в ЕС Грузии и Украины. И, кто знает, в один прекрасный день к ним может примкнуть и Азербайджан. Стратегически, для России это проблема».

Поэтому, объясняет французский эксперт, цель России в Европе соответствует принципу «разделяй и властвуй». «Они не хотят, чтобы прямо у них под боком были сильный Европейский союз и шенгенская зона», — говорит он. Так что самыми различными средствами они пытаются оказать поддержку ряду националистических партий по всей Европе. «Это то, чем Европейский союз все время занимался в сфере влияния России», — напоминает он. Теперь пришла пора отомстить.

Самым ярким примером сегодня является Франция, где два основных кандидата на президентских выборах в апреле 2017 года уже выразили свои симпатии по отношению к Владимиру Путину и Кремлю. Речь идет о Франсуа Фийное, неожиданном победителе первичного голосования правых и кандидата от Республиканцев; и Марин Ле Пен, лидере ультраправой партии Национальный фронт. На данный момент, пока девять левых кандидатов готовятся к праймериз в январе, опросы не оставляют сомнений в том, что во втором туре противостояние развернется между этими двумя политиками.

© AP Photo, Claude Paris
Лидер политической партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен


Согласно Le Monde, победа Франсуа Фийона была воспринята в Москве как «сенсационное событие», газета отмечает, что в свою бытность премьер-министром Николя Саркози кандидат от партии Республиканцы часто бывал в Москве и до сих пор является завсегдатаем клуба «Валдай», важной дискуссионной группы руссофильской и прокремлевской направленности. Франсуа Фийон даже был приглашен Владимиром Путиным на его дачу в Сочи, а когда у француза скончалась мать, российский президент лично послал ему бутылку вина 1931 года — года ее рождения. Во время кампании праймериз Фийон открыто высказывался за снятие санкций ЕС в отношении России и сказал, что следует «приветствовать» российское вмешательство в войну в Сирии.

Потом есть еще Марин Ле Пен, которая не скупится на комплименты Владимиру Путину. «Господин Путин — патриот. Он дорожит суверенитетом своего народа и понимает, что мы защищаем единые ценности — ценности европейской цивилизации», — заявила она. В 2015 году ее принимали в Думе, нижней палате российского парламента. Однако рассказ о связи Ле Пен с Россией не будет полным без упоминания финансовой помощи, которую Москва направляла в казну ее партии. В 2014 году Национальный фронт получил от российского банка кредит в размере девяти миллионов евро — а в этом году казначей партии заявил, что «не исключен» вариант с «новым обращением к российским банкам» для того, чтобы собрать необходимые «20–25 миллионов евро, которые французские банки отказываются нам предоставить». Все это делается вполне открыто.

Между тем, по итогам расследования французской газеты Mediapart, которая получила доступ к ряду смс-сообщений, которыми обменивались два высокопоставленных кремлевских чиновника, между Москвой и Национальным фронтом существовала система обмена политическими услугами. В апреле 2014 года, несколько дней спустя после того, как Марин Ле Пен совершила личный визит в Россию, ассоциация под председательством ее отца получила почти два миллиона евро от кипрской компании, финансируемой за счет российских средств.

Путин на каждом углу?

Похоже, эксперты, с которыми удалось побеседовать Observador, единодушны в том, что политическая фигура Владимира Путина сегодня оказывается привлекательной в самых разных уголках планеты. Начиная с США и Дональда Трампа, как объясняет Майкл Кофман из Вашингтона. «Трампу просто нравится образ Путина, — считает он. — Это сильный лидер на международной арене, которого не запугаешь ловушками современной прогрессистской риторики. Дональд Трамп хочет быть таким же лидером, как Путин. Вот и все. Путин здесь выступает примером».

Эта тенденция характеризует не одного только Дональда Трампа — его электорат также сочувственно относится к Владимиру Путину. Вы не ослышались, тот самый американский республиканский электорат, который по сравнению с остальной частью населения США традиционно на порядок жестче проявляет свою «русофобию». Согласно опросу, опубликованному The Economist и YouGov в минувшую пятницу, благоприятное мнение о президенте России разделяют уже 37% республиканских избирателей. В июле 2014 года, до Дональда Трампа, такой позиции придерживались лишь 10%.


«Рональд Рейган, должно быть, в гробу перевернулся», — сказал Барак Обама в пятницу, ссылаясь на американского президента, который особенно преуспел в противостоянии с Советским Союзом во время холодной войны.

Во Франции, подчеркивает Мишель Ламберт, тоже найдутся те, кто ищет в местных политиках черты Владимира Путина. «Во Франции еще сильна империалистическая ностальгия и желание вновь стать великой империей. Все как в России, даже несмотря на разницу в реалиях двух стран, — говорит он. — Но эти устремления оказываются под вопросом, потому что есть Европейский союз, есть НАТО, мир больше не говорит по-французски, люди смотрят на нас со стороны и видят как никогда слабую страну и даже не знают, как зовут нашего президента».

Это, как объясняет директор Caucusus Initiative, приводит к тому, что все больше и больше людей находят привлекательными лозунги Франсуа Фийона и Марин Ле Пен: «Реагируя на события окружающего мира, люди охотно цепляются за такие реалии, как христианство и национализм. А когда смотрят за пределы наших границ, видят сильного президента, такого как Путин, который оказывается проекцией того, что они хотят».

В Москве Павел Подлесный приветствует очевидный рост популярности Владимира Путина в мире. «Путин весьма харизматичный лидер нашей страны, его очень уважают, даже несмотря на его демонизацию в США, — говорит он. — Но многие политики и граждане во всем мире признают его настойчивую и энергичную защиту российских интересов на международной арене».

Российская мягкая сила. «А чего тут бояться?»

Пока еще до конца не ясно, причастна ли Москва к кибератакам на почтовый сервер Национального комитета Демократической партии и главы кампании Хиллари Клинтон. Тем не менее можно с уверенностью сказать, что любая стратегия влияния за рубежом осуществляется Россией и через другие средства. Во время выборов, породивших дискуссию о политическом климате «после правды» и распространении ложной информации, Россия и ее взгляд на мир обрели невиданное ранее распространение благодаря двум медиабрендам, спонсируемым непосредственно Кремлем: телеканалу Russia Today и информационному агентству Sputnik.

Это два наиболее острых лезвия механизма мягкой силы (техники расширения сферы влияния страны посредством экономических, культурных или медийных инициатив), устроенного Владимиром Путиным. Сначала в 2005 году возник многоязычный телевизионный канал Russia Today, который стремится подражать модели BBC и CNN, но в устанавливаемых Москвой идеологических и стратегических рамках. Совсем недавно Кремль запустил информационное агентство Sputnik, нацеленное на более молодую аудиторию и пользователей социальных сетей и доступное более чем на 30 языках.

На протяжении всей президентской кампании в США как Sputnik, так и Russia Today систематически публиковали негативные новости о Хиллари Клинтон и положительные — о Дональде Трампе, все они писались на английском языке. «Их задача была очевидной: помочь кампании Трампа», — говорит Алексей Горбачев.

Петербургский международный экономический форум 2015 (ПМЭФ). День второй


А вот Павел Подлесный смеется над тем, что Россия якобы могла оказать влияние на исход американских выборов — и не уверен в том, что именно Кремль «взломал» электронную почту Демократической партии. Но даже если эта информация подтвердится, он уверяет: «Это не плохо! Соединенным Штатам не помешает почувствовать собственную уязвимость перед лицом иностранного влияния». По словам ветерана российской внешней политики, Москва всего-навсего поступает так, как всегда поступали США: «Они на протяжении почти ста лет вмешиваются во внутренние дела других стран, что плохого в том, что другие страны продемонстрируют им, что могут вмешаться и в их политику тоже?»

На вопрос Подлесный реагирует встречным вопросом, и не одним. «Но чего вы боитесь?— бросает он как бы в адрес всего Запада. — Кто они такие, весь остальной мир, чтобы утверждать, что Россия не имеет права пользоваться инструментами, имеющимися в ее распоряжении?» — спрашивает он далее, ссылаясь на то, что другие страны делают то же самое. В качестве примера он приводит случаи радио «Голос Америки» и «Радио „Свободная Европа”» — оба финансируются США и нацелены на русскоязычную аудиторию.

«В 1990-е годы никто Россию и знать не хотел, а теперь, когда наши силы окрепли, все нас испугались. Наконец, после президента пьяницы, каким был [Борис] Ельцин, у нас появился человек, который понимает наши потребности и знает, каким должно быть наше положение в мире! — восклицает он. — Нам нужно больше военной мощи и особенно больше мягкой силы. Еще, еще и еще!»

Правда, мягкая сила имеет свои пределы. И Павел Подлесный это признает. «Наше общество мало привлекательно, у нас нет современной экономики, мы только приступаем к этому», — говорит он. Ту же мысль подчеркивает Мишель Ламберт: «Ни французы, ни остальной мир не станут переходить в православие. И не будут покупать российские автомобили или приобщаться к российским ценностям. И никто не будет платить за то, чтобы смотреть российское кино».

Но намерения Кремля в отношении мягкой силы  несколько иные. «Задача России не в том, чтобы Франция больше походила на Россию, но в том, чтобы она казалась хуже самим французам, — считает Мишель Ламберт. — Русские преуспели в том, что, используя все разработанные ими инструменты, выдвигают на первый план наши проблемы, особенно те, о которых наши СМИ в большинстве случаев не говорят».


24 ноября Европейский парламент принял резолюцию о борьбе с внешней пропагандой. Хотя основным источником информации, который намеревались иссушить европейские парламентарии, было «Исламское государство» (террористическая организация, запрещена в России), «враждебная пропаганда» России также послужила причиной принятых мер.

По словам докладчика по резолюции, бывшего министра иностранных дел Польши и нынешнего депутата Европарламента Анны Фотыги, «российское правительство использует широкий спектр инструментов», чтобы "бросить вызов демократическим ценностям, разделить Европу, заработать себе поддержку внутри страны и представить Европейский союз в глазах восточных соседей как несостоятельный».

По мнению Мишеля Ламберта, такой подход является «ошибочным». «Европа должна осознать, что стоящие перед нами проблемы реальны и что они должны быть решены прежде, чем будет дан какой-либо ответ России», — подчеркивает он.

В Вашингтоне Майкл Кофман отмечает одну особенность целевых кибератак против демократической кампании, которые, как он полагает, проводились с подачи Кремля. «Их кампания состояла не в дезинформации, это была операция разведки, и все, что они выявили, было правдой, в этом главное отличие, — говорит он. — Никто из Демократической партии не опроверг ни единой запятой в том, что было опубликовано. Они поступили весьма разумно», — признает американский исследователь.

Вспоминается русская пословица: «Неча на зеркало пенять, коли рожа крива».