В истории имеют значение совпадения, ирония и чистое везение, пишет бывший посол Финляндии в России Рене Нюберг (René Nyberg) в своей рецензии на книгу Киммо Рентолы (Kimmo Rentola) «Сталин и судьба Финляндии 1939, 1944,1948, 1950 годов».

В рецензии Нюберг обращает внимание на наблюдение Рентолы о том, что президент Паасикиви во многом походил на Мао. Они оба могли проявить гибкость, но в то же время знали себе цену и выделяли главное.

Suomen Kuvalehti публикует текст эссе Рене Нюберга целиком.

Книга Киммо Рентолы «Сталин и судьба Финляндии 1939, 1944,1948,1950 годов» (Kimmo Rentola, Stalin ja Suomen kohtalo 1939, 1944, 1948, 1950) − рассказ о том, как Финляндия сумела выжить, несмотря на то, что постоянно говорила Сталину «нет». Рентола ссылается на предыдущее исследование, но одновременно широко использует новый архивный материал.

Значение сотрудничества архивов Финляндии и России нельзя переоценить. Я понял это, когда устраивал официальный ужин для начальника Управления регистрации и архивных фондов ФСБ России В С.Христофорова и финских историков, в числе которых был и Рентола. Все же писатель хочет подчеркнуть, что советскую разведку часто надо изучать как период Античности или раннее Средневековье, делая выводы, исходя из немногочисленных косвенных свидетельств.

Найденные Рентолой факты все же являются внушительными. Ошеломляет то, что Сталин хотел самостоятельно делать выводы на основании докладов своих разведчиков. К счастью для Финляндии, генералиссимус доверился на завершающем этапе Зимней войны своему парижскому агенту, который преувеличил размер помощи, которая будет оказана Финляндии, хотя сообщение агента из Лондона было прямо противоположным. Кроме этого, англичане ввели в заблуждение своим сообщением о бомбардировках бакинских нефтяных полей.

Как отмечает Рентола, самым главным талантом политического руководства Сталина была его способность совершать резкие повороты. Таким поворотом закончилась Зимняя война, в чем позже министр иностранных дел Молотов обвинял шведов.

Британский посол о Паасикиви: «Насколько физически и морально крепок этот пожилой человек».


Рассматривая роль Сталина в судьбе Финляндии после окончания Зимней войны, Советско-финской войны 1941-1944 годов и заключения Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, Рентола подчеркивает роль Швеции. Сталин относился к Швеции с «поразительным уважением». Западным соседом Финляндии была Швеция, а не Германия.

Оценка Финляндии шведским руководством летом 1944 года перед решающими сражениями была «слишком благоприятной и легкомысленной». Секретарь кабинета внешнеполитического ведомства Швеции Бохеман (Boheman) заявил британскому послу, что «самое лучшее, что Рюти мог бы сделать — это застрелиться».

Сталин пришел в ярость, когда узнал, что шведы ввели его в заблуждение, и что развернутое наступление и требование немедленной капитуляции привели Финляндию к военному союзу с Гитлером.

Все же Рентола подчеркивает, что Финляндия не смогла бы избежать войны таким же образом, как она, в конце концов, отделалась от Швеции и ее присутствия. По словам американского политолога Джорджа Кеннана (George Kennan), решающими были Швеция и способность Финляндии сопротивляться.

После того, как война была выиграна и началась новая холодная война, Сталин понял, что в его интересах было не отталкивать Швецию дальше на запад. И снова Сталин меняет курс, точно так же, как в завершении Зимней войны, когда он получил «сносный военный договор».

Смена Сталиным тактики в 1948 году изменила место Финляндии, как в геополитическом, так и в символическом смысле. Решение оказалось долгосрочным, хотя Сталин намеривался сделать его временным.

Отказ Паасикиви от поездки в Москву по приглашению Сталина осенью 1947 года войдет в политическую историю Финляндии. Он сослался на преклонный возраст (77 лет), а также на «беспокойство, связанное с поездкой». Оценка Паасикиви, данная британским послом, очень интересна: «Насколько физически и морально крепок этот пожилой человек».

В августе 1948 года президент заявил Хертте Куусинен (Hertta Kuusinen, политический деятель, дочь политика Отто Куусинена, Otto Kuusinen), что если Советский Союз хочет сделать с Финляндией то же, что он сделал с Чехославакией, «им сначала придется убить половину миллиона и меня». Паасикиви не записал этого в дневник, но Хертта Оттовна (Куусинен) передала его слова в Москву, которой они и предназначались.

Рентола сравнивает Паасикиви с Мао, который был одной школы с Паасикиви: соглашался, но знал себе цену и защищал самое главное.

Значение разведки как решающего источника информации является главной темой книги. Москва получила самые важные сведения до начала Зимней войны из секретной телеграммы, отправленной англичанами из Хельсинки.

Англичане извещали, в том числе, «об исключительно доверительной позиции Маннергейма в отношении правительства Его Величества» и о том, что Финляндии стоит отступить и сдать базы. Это мнение сразу же было доложено Сталину. Но когда Советский Союз начал наступление, «пессимист Маннергейм взял маршальский жезл в руки».

Слабым местом советской разведки было влияние сталинского террора на отношение левых в Финляндии. В ходе Советско-финской войны 1941-1944 годов Сталин понял, что условия перемирия с Финляндией не удастся согласовать без Маннергейма. Это подчеркивала и посол в Стокгольме Александра Коллонтай.

По словам Рентолы, процесс заключения мира приводил в движение тщательное чередование уговоров и угроз. Это было показателем дипломатического мастерства. Вслед за Николаем Бухариным писатель характеризует Сталина как «гениального дозировщика» с примесью садизма.

Рентола интересным образом связывает судьбу Финляндии с Польшей, но не с Польшей 1800-х годов, когда польские восстания способствовали укреплению лояльности Финляндии в глазах царя. У советской системы были свои шаблоны. Вступление в войну предполагало наличие «просьбы об оказании помощи», как случилось с Финляндией в 1939 году.

Венгрия и Чехословакия обратились к Москве в 1956 и 1968 годах. И Красная армия бросилась на помощь. То же самое повторилось и в 1979 году в Афганистане.

Объединяющей чертой Польши и Финляндии было заключение в тюрьмы и уничтожение офицерского состава. На второй день после начала Зимней войны Лаврентий Берия приказал создать лагерь для финнов на 25 тысяч человек. Он должен был бы стать Катынью для финских офицеров. Польские офицеры были уничтожены в последние дни Зимней войны.

Финны ненавидят нас из-за Зимней войны

Исход Советско-финской войны 1941-1944 годов решился в Тали-Ихантала и был окончательно закреплен в Иломантси в августе 1944 года. Сталин не мог производить бомбардировки Хельсинки в августе, когда он на глазах у Красной армии позволил это сделать немцам, разрушившим Варшаву с воздуха с противоположного берега реки Вислы.

Соответствующим примером на эстонском направлении является Нарвский фронт 1944 года. Удержание Нарвского фронта было решающим для обороны Финляндии. Историк Хенрик Мейнандер (Henrik Meinander) характеризует его как неизвестную страницу исторической науки.

Многое связано с Зимней войной. Сталин оставил глубокие следы, которые заметны и сейчас. Рентола упоминает первые посещения Сталиным Финляндии, в том числе, его первую встречу с Лениным в Тампере в 1905 году и участие в работе съезда финских социал-демократов в ноябре 1917 года. Для Сталина Финляндия была, говоря современным русским языком, ближним зарубежьем. В его глазах только Зимняя война превратила ее в страну Северной Европы.

Самый гротескный пример того, что Зимняя война навсегда оставила след в душах русских − выкрик скандального политика Владимира Жириновского на зимней Олимпиаде в Сочи в 2014 году: «Финны ненавидят нас из-за Зимней войны!». Тогда Финляндия разгромила Россию в хоккейном матче в присутствии президентов обеих стран.

В истории совпадения, ирония и случайности имеют значение. По мнению Рентолы, главным, почему Финляндия выжила, является стойкость, успехи в ведении войны, малочисленность жертв среди гражданского населения (всего 2 тысячи человек). «Матерям и женам» никогда не пришлось встретиться с красноармейцами! Это придало уверенности в себе и вызвало необходимое уважение в Москве.

По словам ведущего шведского специалиста по Финляндии Кристера Вальбэка (Krister Wahlbäck), Сталин заплатил дорогую цену за Выборг и Карелию.