В этом есть что-то бессознательно-саморазоблачительное, когда человек, известный всем, прежде всего, под кличкой «Лорд» (многим ли что-нибудь говорит имя Магомеда Даудова?), переиначивает фамилию своего оппонента именно в собачью кличку. Обещания «вырвать клыки» и «оторвать язык» псу по кличке «Швед» читаются вполне однозначно, но трудно поверить, что главному редактору «Кавказского узла» Григорию Шведову удастся остановить Даудова с помощью жалобы в Следственный комитет — язык, на котором разговаривают с российским обществом чеченские власти, не знает слов «закон», «право» или «суд», и все в России к этому давно привыкли.


С точки зрения сложившейся практики, большим успехом для Шведова будет такое разрешение ситуации, при котором ему не придется извиняться перед чеченскими властями, да и формулу «спасибо, что живой» игнорировать тоже не стоит. Судьба Бориса Немцова уже навсегда остается тем фактором, о котором невозможно забывать, когда речь заходит о современной Чечне.


В Чечне возможно все


Издание «Кавказский узел» (наряду, может быть, только с «Новой газетой») — последнее в России, да и в мире тоже, СМИ, пытающееся прорвать информационную изоляцию, в которую сегодня погружена Чечня. Кадыровская республика устроена, как Изумрудный город из сказки — посторонним смотреть на нее позволяется только через объектив инстаграма главы республики, все независимые источники информации давно приравнены к врагам и изгнаны из Чечни (самый громкий случай — драма Комитета против пыток, офис которого в Грозном неоднократно громили, а автобус, арендованный комитетом, был сожжен на границе Чечни и Ингушетии).


В такой обстановке бесстрашные репортеры «Кавказского узла» работают не только на цитируемость и авторитет собственного издания, а на все российское общество, фактически лишенное права знать, что происходит в самом страшном регионе страны. Последняя скандальная публикация «Кавказского узла» на чеченскую тему вышла перед Новым годом — издание сообщило, что трое задержанных по обвинению в нападении на полицейских в Грозном, убиты, причем как минимум одного из них убийцы вытащили из больничной койки и расстреляли во дворе больницы.


В те же дни мне пришлось разговаривать об этой истории с человеком того типа, который в СМИ принято называть «источник, знакомый с ситуацией».


— Ты же понимаешь, кто их убил?— спросил он меня о грозненских задержанных.


— Кадыровцы?— неуверенно спросил я, уже чувствуя подвох.


— Нет, родственники, — ответил мой собеседник. Я попытался догадаться:


— Родственники убитых полицейских? То есть чеченские власти поощряют кровную месть?


— Нет, — мягко поправил меня собеседник. — Их убили их собственные родственники, которых власти поставили перед выбором — или вы сами их убиваете, или мы уничтожаем все ваши семьи, включая маленьких детей.


Проверить достоверность этой истории невозможно, но она показательна как минимум в том смысле, какие сейчас слухи ходят в Чечне. В других российских регионах таких слухов пока не бывает, а там — тебе спокойно, пусть и шепотом, расскажут о стариках, которых заставили убивать собственных племянников, и ты готов в это поверить, потому что давно знаешь, что в Чечне возможно все.


Главное свойство загадочной республики


В путинской России кадыровская Чечня — своеобразное государство в государстве, загадочное и пугающее. Как можно описать главное, определяющее свойство кадыровской республики? Бесконечные и бесконтрольные деньги, которые «дает Аллах»? Самый действенный способ обеспечить мир в Чечне с помощью превращения ее в жесткую диктатуру? Президентский спецназ, призванный решать военные задачи в Сирии? Стратегический силовой ресурс на случай политического кризиса в Москве?


Версий может быть много, но каждый раз, когда случается новый скандал с чеченскими властями, наподобие нынешних угроз Григорию Шведову, начинает казаться, что вот для этого Чечня на самом деле и нужна — чтобы очередной человек с бородой и звездой Героя России, захлебываясь от ненависти, кричал, что он не простит и обязательно всех накажет, а Кремль, разводя руками, говорил, что ничего не может сделать — вы же сами видите, какие это горячие и эмоциональные люди, мы и сами не можем их остановить и втайне побаиваемся. Это может показаться преувеличением, но такая версия, по крайней мере, заслуживает права на существование наряду со всеми остальными.


Деньги, выделяемые Чечне, не настолько огромны, если сравнивать их с богатствами той же «Роснефти», и сам Рамзан Кадыров в любом случае беднее очень многих московских олигархов. Об эффективности чеченского силового ресурса тоже ничего доподлинно не известно — о кадыровских чудо-спецназовцах слышали все, но никто не видел их в бою. А вот как деморализующий фактор для всего российского общества кадыровская Чечня бесценна и незаменима — невозможно думать о будущем страны, не имея в виду вот этот анклав, возглавляемый Героями России, налево и направо обещающими «укоротить язык» и «вырвать клыки», умеющими заставлять извиняться перед ними, пугающими самим фактом своего существования.


Старая шутка, в которой Путин не мятежную Чечню вновь присоединил к России, а наоборот, саму Россию присоединил к Чечне, давно перестала быть шуткой. Просто есть вещи, о которых нельзя шутить, и Чечня сегодня — самая важная из таких вещей.