Существует так много необычных, беспрецедентных аспектов относительно первых 100 дней пребывания у власти президента Трампа, что сложно понять, с чего следует начать. По его собственной оценке, количество невыполненных обещаний оказалось просто поразительным. Во время своей предвыборной кампании Трамп заявил, что «с первого дня пребывания в должности президента» он будет настаивать на отмене закона президента Обамы в области здравоохранения. Он сказал, что он депортирует из страны 11 миллионов не имеющих документов иммигрантов, и добавил, что начнет он это делать с 2 миллионов «криминальных иностранцев» уже в «первый час своей работы в Белом доме». В либеральном блоге ThinkProgress насчитали 36 политических шагов, которые Трамп обещал предпринять «в течение первого дня». Но сделал он всего два таких шага в своей первый день.


Но еще более поразительными, чем невыполненные политические обещания — некоторые из них, возможно, еще будут предлагаться или осуществляться, — являются те, от которых он уже полностью отказался. Еще ни один президент не делал так много резких поворотов и с таким незначительным количеством объяснений. Трамп называл соглашение о свободе торговли НАФТА «возможно, самой плохой из когда-либо заключенных торговых сделок и, несомненно, самой плохой из числа подписанных в этой стране». Он обещал называть Китай «самым большим нарушителем в истории этой страны», а также валютным манипулятором, и все это в первый день своего президентства. Трамп сказал, что НАТО является «устарелой» организацией, а также заявил, что, возможно, он закроет Экспортно-импортный банк и поддержит сирийского президента Башара аль-Асада.


Уже в первые дни работы Трампа в качестве президента начались резкие повороты. По его словам, он пришел к выводу (возможно, благодаря секретным докладам разведки) о том, что Китай, на самом деле, не занимается манипулированием своей валютой, что НАТО участвует во многих критически важных операциях, что Экспортно-импортный банк помогает большому количеству представителей малого бизнеса в Соединенных Штатах и что Асад совершает военные преступления. Он бесцеремонно объявил об этих изменениях, и сделал это так, как будто он, несомненно, не мог знать всех этих фактов в прошлом, когда был кандидатом в президенты. В феврале он сказал: «Никто не предполагал, что здравоохранение может быть такой сложной проблемой».


Я подозреваю, что следующим этапом его обучения будет налоговая политика. Высказанные на этой неделе президентом Трампом предложения являются поразительно безответственными. Они будут способствовать увеличению долга страны на триллионы долларов, но даже не предусматривают максимального стимулирующего эффекта (Отмена налога на полученное по наследству имущество, который ежегодно платят 0,002% американцев, не приведет к столпотворению в магазинах, но обойдется государству в 20 миллиардов долларов в год). Переговоры о налогах будут интересным испытанием для членов республиканцев. Партия, заявляющая о своей глубокой озабоченности по поводу национального долга, собирается принять меры, которые, возможно, приведут к самому значительному увеличению долга в истории Соединенных Штатов (в абсолютном долларовом выражении).


Еще более значительным уроком для Трампа и — будем надеяться — для его сторонников, является вывод о том, что управлять государством, конечно же, не просто. Многим нравилось то, что он является аутсайдером, бизнесменом, который привнесет свои коммерческие навыки и управленческую сообразительность в Белый дом и будет решать проблемы. И тогда вашингтонские коррумпированные политики и нерадивые бюрократы увидят, как успешный человек из «реального мира» будет пробираться сквозь туман.


Вместо этого мы видим полную некомпетентность первых 100 дней пребывания Трампа в должности президента — его указы не проходят через суды, законопроекты отвергаются в Конгрессе, государственные ведомства остаются недоукомплектованными, в Белом доме продолжается бесконечная внутренняя борьба, и постоянно совершаются резкие повороты. Оказывается, что управление семейными бизнесом в области недвижимости и проведение франчайзинговых операций не то же само, что управлять исполнительной ветвью власти американского государства. Оказалось, что управление страной — это тяжелая, «сложная» работа.


Хотя существует много проблем с Вашингтоном, реальные причина незначительного количества сделанного состоит в том, что у американского народа имеются крайне противоречивые желания. Американцы хотят иметь неограниченное количество медицинского обслуживания, они не хотят лишаться этого, потому что они больны (у них уже «раньше» было плохое состояние здоровья), и, тем не менее, они ожидают, что цены должны резко пойти вниз. Они хотят, чтобы правительство не вмешивалось в их жизнь, однако им не нравятся перспектива любых сокращений в его крупнейших программах (реформа здравоохранения, социальное обеспечение) или возможность отмены налоговых льгот в области здравоохранения и ипотечных кредитов.


Эти условия складывались на протяжении многих лет. В вышедшей в 1995 году книге Майкл Кинсли (Michael Kinsley) назвал то, что он считал причиной существовавшего тогда популистского гнева по поводу Вашингтона, а затем Ньют Гингрич (Newt Gingrich) использовал это для своего программного документа «Договор с Америкой». «(Американские избиратели) выдвигают совершенно несовместимые между собой требования, — подчеркнул Кинсли. — Они говорят: сократите мои налоги, сохраните мои льготы, сбалансируйте бюджет — а затем, будучи полностью уверенными в своей правоте, они возмущаются, когда политики не выполняют свои обещания».


Кинсли назвал свою книгу «Большие дети» (Big Babies) в честь американского народа, а эпиграфом к ней служит цитата из Алексиса де Токвиля: «Во времена старой монархии французы были убеждены в том, что король не может ошибаться, но если он ошибался, то виноваты, по их мнению, были его советники… Именно так американцы относятся к большинству». Будем надеяться, что самый большой урок для президентства Трампа будет состоять в следующем — американцы постепенно поймут, что причиной неэффективности Вашингтона является не продажность политиков, а, скорее, аппетиты тех людей, которых они представляют.