В последний раз я был в России в октябре, и целью моей поездки было изучение американо-российских отношений. Я вернулся домой как раз перед избранием президента Трампа, понимая, что отношения находятся в ужасном состоянии и продолжают ухудшаться. Это происходит до сих пор, и Россия в ответ на новые санкции Конгресса, которые были подписаны на прошлой неделе президентом Трампом, потребовала сократить численность персонала американской дипломатической миссии на 755 человек.


Та октябрьская поездка и последующие события вызвали ряд важных вопросов. Чего хотят США — до чего, по их мнению, должны дойти эти отношения? Каково наше видение приемлемого конечного пункта? Но сейчас, когда администрация Трампа работает уже более полугода, ответов на эти вопросы по-прежнему нет.


Седьмого октября 2016 года, за неделю до моей поездки, Джеймс Клэппер (James Clapper), бывший тогда директором национальной разведки, и Министерство национальной безопасности опубликовали первое официальное заявление США о том, что Россия вмешивается в наши выборы. Когда я и мои коллеги попросили представителей Кремля и чиновников МИД прокомментировать это, они (как и ожидалось) эти обвинения категорически отвергли. Они пустились в рассуждения в духе кремлевской риторики, утверждая, что во всех проблемах в российско-американских отношениях виноваты США. Они осудили политику США по расширению расширения НАТО, их политику на Балканах, в Ливии, развитие демократии в странах бывшего СССР и в Сирии, не говоря уже о многом другом.


Наряду с этим российские СМИ, подконтрольные государству, активно обсуждали тему войны: в случае избрания Хиллари Клинтон Россия и США окажутся-де на грани войны, и россияне должны готовить бомбоубежища. Да, так все и было.


Это напомнило мне об уроке, который я извлек из прежнего опыта общения с русскими: они всегда знают, чего хотят. Поэтому следует знать, чего хотите вы — иначе они вас сомнут. В сегодняшней России вопрос состоит в том, чего хочет Владимир Путин, поскольку во всех серьезных делах диктует и командует именно он. А цели его очевидны: безраздельное господство внутри страны; мощное воздействие на своих соседей; ослабление западных институтов, таких как НАТО и Европейский Союз, и «великодержавное» влияние в ключевых регионах вроде Ближнего Востока.


Прошу прощения за эту фразу, но все это касается возрождения величия России.


Но чего же хотим мы? Разумеется, мы не можем уступать России и позволять ей действовать по-своему — идет ли речь о вмешательстве в наши выборы или о нарушения границ независимых государств, которые надеются, на то, что мы обеспечим соблюдение международных соглашений, которые подписали и мы, и они. Тем не менее, мы должны избегать настоящей войны со страной, у которой порог применения ядерного оружия — ниже, чем у нас.


Кроме того, мы не должны попасть в ловушку, думая, что это просто новая холодная война, а затем действовать в соответствии с инстинктами, выработанными в те времена. Все-таки та холодная война была проще: это было бескомпромиссное глобальное противостояние двух диаметрально противоположных идеологий, одной из которых было суждено исчезнуть. Крах потерпела их идеология. Они потеряли свою страну, империю и коммунистическую экономическую систему.


Тогда борьба была подобна игре в шашки. Сегодня же это игра в шахматы.


Нынешнее столкновение с Россией не может предполагать полной победы без второго акта, потому что, в отличие от СССР, Россия никуда не исчезнет. Поэтому наша стратегия должна быть ориентирована на установление (для Москвы) чётких границ.


Мы не можем заставить Россию приветствовать НАТО у своих границ, но мы можем работать над укреплением единства альянса и стратегии сдерживания. Мы можем противодействовать российской дипломатии, направленной на колеблющихся членов альянса, и опираться на такие меры, как недавнее передовое развертывание сил НАТО в странах Балтии и Польше — всегда включая в эти меры условия ослабления давления на Россию.


Мы не можем заставить Россию отказаться от шпионской привычки, которая зародилась еще в царские времена. Но мы можем укрепить силы и средства нашей контрразведки и — что очень важно — начать систематически разоблачать дезинформацию, распространяемую русскими, «фальшивые новости», фабрикуемые ими в расчете на наших граждан. Многие европейские правительства уже начали делать это.


Мы не можем изменить географию или заставить Россию не обращать внимания на соседние регионы, с которыми у нее сложились прочные торговые и культурные связи. Но мы можем и дальше наказывать Москву за захват территории или проведение скрытых операций влияния с целью ослабления независимости соседней страны и ограничения ее внешнеполитических возможностей. Мы можем предоставить Украине более передовое оборонительное оружие для того, чтобы она защищалась от российских захватчиков. И мы можем и дальше усиливать давление на Россию, как это сделал Конгресс, предложив ввести дополнительные санкции.


Мы не можем удержать Путина от стремления к зарубежным авантюрам наподобие сирийской. Но если администрация Трампа когда-нибудь придет в себя и сосредоточится, мы сможем направить свои действия на восстановление нашего лидерства в критически важных регионах. Это лидерство в некоторой степени ослабло по причине осторожности администрации Обамы. А с тех мы и вовсе почти лишились его во всем мире из-за низкого доверия к Трампу и того хаоса, который царит в его Белом доме. Да, наше лидерство ослабло, но сдаваться пока еще слишком рано.


Что же касается внутренних изменений в России, один из депутатов Верховной Рады Украины сказала мне во время нашей беседы в Киеве: «Украина — единственная из бывших советских республик, которая может изменить Россию». Она имела в виду, что русские считают Украину колыбелью исторического славянского государства (основанного в IX веке) и видят в украинцах своих ближайших этнических родственников. Если бы Украина смогла преодолеть повальную коррупцию и стать процветающим демократическим государством, это стало бы стимулом в создании такого же стоя в России. Помощь Украине является для нас одной из наиболее перспективных стратегий, чего и боится Путин. Именно поэтому он и вторгся на Украину.


Иначе говоря, сегодняшняя задача заключается не в том, чтобы вновь разрушить Россию, как это было, когда распался СССР. Речь идет о том, чтобы по мере возрождения России обуздать ее самые порочные наклонности. Для этого необходимо, чтобы Соединенные Штаты демонстрировали непоколебимую позицию в тех вопросах, которые имеют для США наибольшее значение. Они должны создавать возможности для единомышленников-россиян в их стремлении к интеграции в глобальную систему. И при этом сохранять осторожность в тех сферах, в которых американские и российские интересы сходятся в достаточной степени, чтобы можно было поддерживать хотя бы ограниченное сотрудничество.


Джон Маклафлин — бывший заместитель директора ЦРУ (2000-2994 гг.). Преподает в Школе перспективных международных исследований Университета Джона Хопкинса (Вашингтон). Аналитик телеканала MSNBC по вопросам национальной безопасности.