Atlantico: 4 сентября в китайском Сямэне стартовал девятый саммит БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай ЮАР). В чем состоят задачи этой встречи?


Сириль Бре: Формирующие группу БРИКС развивающиеся державы собрались в Сямэне в обстановке напряженности на международной арене. Как по традиции заведено с первого саммита группы в 2009 году, первой задачей будет обсуждение главами государств главных геополитических проблем конца 2017 года: восстановление роста европейской экономики, напряженность в Северо-Восточной Азии вокруг КНДР, трения между Китаем и Индией по пограничным вопросам, борьба с терроризмом.


Помимо обсуждения всех этих тем саммиты БРИКС призваны продемонстрировать альтернативную европейской и американской точку зрения на международном уровне: в Совете безопасности ООН, ооновских организациях, МВФ и Всемирном банке. Хотя концепцию БРИКС создал в 2001 году экономист, который рассматривал в первую очередь схожести в экономиках этих государств, они воспользовались акронимом, чтобы попытаться сформировать геополитическую группу. Сейчас Китай стремится показать, что ему по силам примирить и объединить вокруг себя значимых игроков (23% ВВП и 40% населения мира) на фоне довольно-таки беспорядочного дипломатического курса США. Нынешний саммит БРИКС в первую очередь является символом. Как бы то ни было, у символов есть последствия и в реальной международной жизни…


Михаэль Бре:
Для Китая главная задача саммита — закрепить образ Си Цзиньпина как геостратегического лидера. Эта цель стоит как на международном, так и внутреннем уровне: последние несколько недель в СМИ наблюдается особый всплеск похвалы в адрес китайского лидера, который, по их утверждению, очаровал весь мир своей «харизмой» за четыре года у власти. К своей кульминации информационная кампания должна подойти через месяц, к съезду партии. Так, например, саммит позволяет подчеркнуть достигнутую разрядку в отношениях с Дели при том, что усилия Си Цзиньпина направлены на реализацию стратегии «нового шелкового пути», то есть стратегического укрепления наземных морских торговых маршрутов между Китаем и Атлантическим регионом в обход Индии. Индии же нужно сделать так, чтобы реализация этих проектов не привела к ее отстранению от торговых путей. Бразильскому правительству, которому сейчас приходится иметь дело с настоящей внутриполитической бурей, саммит предоставляет возможность улучшить имидж и стереть из памяти летние скандалы: отмена введенных при Луле социальных программ (они позволили эффективно бороться с бедностью в стране) и спорное лишение амазонского региона статуса заповедника, создающее условия для добычи природных ресурсов в уязвимых зонах.


— США всегда опасались расширения альянса между Китаем и Россией. Создает ли саммит, который Владимир Путин намеревается использовать, чтобы упрочить БРИКС в плане многостороннего сотрудничества, необходимые условия для такого альянса? С какими последствиями?


Михаэль Бре: Различия в поставленных участниками задачах говорят о том, что саммит представляет собой в большей степени форум, чем лабораторию, которая может сформировать основу для альянса. Об устойчивом сближении интересов говорить не приходится. Торговля между развивающимися государствами больше не отличается большим динамизмом, хотя была главной движущей силой роста мировой торговли с 2004 по 2014 годы, достигнув сравнимого объема с товарообменом между развитыми странами (5,5 триллиона долларов). Развитие этой торговля является главной темой обращения президента ЮАР Зумы к коллегам: тем самым он хочет скомпенсировать застой в спросе на товары из БРИКС в западных экономиках.


Как бы то ни было, правда в том, что пять этих стран все еще в значительной мере являются конкурентами друг для друга.


Сириль Бре: Предложение России по БРИКС является прямым продолжением ее международного курса: оно направлено на укрепление многосторонности. Речь идет о формировании экономических, военных, дипломатических и финансовых международных организаций, которые могут обойти унаследованные со времен Второй мировой войны институты (ООН, МВФ и т.д.), так как те не лучшим образом отражают новое равновесие в мире после распада СССР и экономического подъема Китая. Россия продвигает эту линию и в сфере безопасности, в рамках Шанхайской организации сотрудничества, которую она создала вместе с Китаем для урегулирования вопросов в Евразии без участия Запада. Москва предлагает создать Новый банк развития как независимый от МВФ источник финансирования, а также сформировать общие позиции на международной арене, где она может показаться лидером, хотя ее ВВП (2% от мирового) серьезно уступает китайскому и индийскому. В целом, расхождения между членами БРИКС делают маловероятным принятие предложения России. Кроме того, Китай ревностно следит за тем, чтобы сохранить свободу для маневра…


— Саммит проходит в обстановке сильнейшей напряженности, которая касается в первую очередь Северной Кореи и Афганистана (две этих проблемы вовлекают в себя сразу несколько участников). В чем состоят главные цели сотрудничества БРИКС в такой ситуации?


Сириль Бре:
Саммит БРИКС создает условия для спокойного обсуждения ситуации участниками самых острых кризисов этой осени. Тем не менее, как подчеркивает предложение России, БРИКС не является международной организацией, которая может утверждать обязательный для ее членов политический курс. В результате северокорейский и афганский вопросы решаются по большей части на двусторонней основе, прежде всего с США.


Михаэль Бре: Последнее испытание Ким Чен Ына стало серьезным ударом по информационной кампании китайских СМИ с восхвалением национального лидера, подчеркнув неэффективность давления Пекина на Пхеньян. Си Цзиньпин воспринял произошедшее и особенно выбранный момент как оскорбление перед лицом четырех других лидеров, которых он пригласил на саммит. Ни на какое сотрудничество в таких условиях рассчитывать не приходится. Поэтому необходимо в срочном порядке добиться улучшения двусторонних отношений: только Китай обладает возможностями для прямого давления на КНДР, и ему нужно убедить американскую администрацию в необходимости возобновления диалога с Пхеньяном. Произошедшее показало, что раз Корея решительно настроена на создание ядерного оружия, китайские экономические санкции ничего не дадут. Особенно если они очень плохо рассчитаны и применяются совершенно неэффективно.