30 сентября исполнилось два года с начала Россией операции в Сирии, благодаря которой Россия снова стала «силой, с которой нужно считаться» на международной арене.


Когда Россия начала свою первую военную операцию за пределами постсоветского пространства, она наряду с официальным приглашением сирийского правительства указала в качестве основания борьбу с международным терроризмом. Но на самом деле это был не более чем «предлог». В действительности Москва опасалась, что волна «арабской весны», за которой, как она считала, стоят США, ударит и по Сирии, ее единственному союзнику в регионе. Русские полагали, что, если Сирия тоже падет, то их «последняя крепость» в регионе перейдет в руки к «врагу», а затем придет черед и самой России.


Но основания для вмешательства России этим не ограничивались.


В качестве ответных действий на присоединение Крыма и в дальнейшем поддержку сепаратистов на востоке Украины в ходе гражданской войны в этой стране Запад начал применять экономические санкции против России. Россия, экономика которой в то время и так находилась в кризисе из-за обвала цен на нефть, столкнулась с суровым счетом.


Операция в Сирии позволила Кремлю снова запустить пропаганду по формированию образа «внешнего врага», которая всегда была его сильнейшим оружием во внутренней политике, и применить козырь национализма. Целью было не допустить, чтобы экономический кризис вызвал общественное недовольство правящей властью.


Когда президент Владимир Путин и другие официальные лица говорили о «внешнем враге», у них на самом деле были совершенно другие намерения. Россия, которая наряду с экономическими санкциями подверглась дипломатической изоляции, заявляла, что она вошла в Сирию, чтобы «бороться с международным терроризмом», однако ее главной целью было наладить отношения с США. Благодаря имиджу «России, которая, воюя с ИГИЛ (запрещена в РФ — прим. ред.), спешит на помощь Западу», Москва, также пытавшаяся получить поддержку международного общественного мнения, преследовала три цели:

— обеспечить смягчение экономических санкций США;

— избавиться от положения «страны, которую США не принимают во внимание»;

— получить возможность пропагандировать внутри и вовне: «мы — на равных с США».


Эта тактика отчасти увенчалась успехом, и США, которые во второй срок Барака Обамы прекратили практически все контакты с Россией, стали снова садиться за стол переговоров с русскими, едва начав операции в САР. Благодаря этой тактике Россия должна была стать «силой, с которой нужно считаться на международной арене», и эта часть тактики тоже достигла успеха. Тем не менее на пути к отмене экономических санкций, применяемых из-за Украины и Крыма, не удалось добиться какого-либо продвижения вперед. К тому же ожидания того, что при новом президенте Дональде Трампе отношения быстро пойдут на поправку, в полном смысле разбились о стену.


Россия, которая получила возможность прорекламировать свои новые испытанные в Сирии вооружения, выдвинула вперед Иран и благодаря этому заплатила чрезвычайно низкую цену за сирийскую операцию, потеряв только 40 своих военных.


В числе пунктов, которые Россия также может записать в плюсы, — преимущества, полученные перед таким ее региональным конкурентом, как Турция. Разногласия, возникшие с 2011 года, когда началась гражданская война в Сирии, вылились в кризис с уничтожением российского самолета в конце 2015 года на основании нарушения турецкого воздушного пространства. После девяти месяцев практически полной заморозки отношений стороны пожали друг другу руки, но за это время Россия стала главным игроком в Сирии. Возвращение Турции на «поле боя» в Сирии стало возможным только с одобрения Москвы.


Есть еще один интересный результат операции: одно государство стало соседствовать с другим государством одновременно с разных сторон света, что крайне редко наблюдается в мировой географии! Россия, которая, будучи «северным соседом» Турции, не имела с нами сухопутной границы до 30 сентября 2015 года, за последние два года, пусть и неофициально, но на практике стала граничить с Турцией «на юге».