По имеющимся сведениям, администрация Трампа намерена разместить на Украине миротворческие силы. У этой инициативы было бы больше шансов на успех, если бы Вашингтон предложил комплекс мер, в соответствии с которыми Украина останется нейтральной страной и пообещает отказаться от действий, ведущих к дальнейшему расширению НАТО.

 

Вашингтонские политики, похоже, просто не могут представить себе жизни без врага. Тем не менее, предполагаемая угроза со стороны России выглядит неубедительно. Владимир Путин — авторитарный лидер, не вызывающий симпатий, но его царство свободнее, чем страны-союзники США, такие как Египет, Саудовская Аравия и Турция. Им Вашингтон не отказывает во внимании, щедро одаривая их деньгами и оружием.

 

Вмешательство Москвы в выборы, которое, судя по всему, даже по самым смелым оценкам оказало незначительное влияние, было возмутительным. Но в этом отношении у Вашингтона нет особых оснований для недовольства: по некоторым оценкам, США в прошлом вмешивались в выборы в 81 стране, а администрация Клинтона сделала все возможное, чтобы обеспечить переизбрание Бориса Ельцина в 1996 году, что по иронии судьбы со временем привело к тому, что президентом стал Путин.

Ельцин и Клинтон в Хельсинки

Российская Федерация не является идеологическим конкурентом. Путинизм не выглядит привлекательным для кого бы то ни было, за исключением самого Владимира Путина и его ближайшего окружения. Хотя Путин с самого начала демонстрировал свою склонность к авторитаризму, он не был идеологом коммунизма. Скорее всего, его возмущало то, как Запад относится к России, в остальном же он в принципе не имел ничего против Америки. И похож он на обычного царя, требующего уважения к России и придающего особое значение ее безопасности.

Этим и объясняется внешняя политика России. Например, Путин считает, что интересы Москвы должны учитываться в Сирии, которая географически гораздо ближе к России, чем Америка, и на протяжении многих лет является военным союзником Москвы.

 

Что еще более важно, Россия твердо намерена не допустить вступления Грузии и Украины в НАТО. Не следует удивляться тому, что Москва выступает против расширения до своих границ исторически враждебного ей альянса, который принимает в свой состав страны, некогда бывшие частью государств-предшественников — как Советского Союза, так и Российской империи. Это прискорбно для Грузии и Украины, но Вашингтон редко допускает, чтобы понятие «справедливости» мешало ему в реализации своих интересов безопасности.

 

Несмотря на непрерывные стенания и злобную реакцию Европы на действия Москвы, нет никаких доказательств того, что Путин вынашивает агрессивные планы — даже если бы он не был обречен на поражение, на что он мог бы рассчитывать? Он, скорее, оттачивает искусство дестабилизировать обстановку в странах, решивших переложить самую тяжелую «военную работу» на Соединенные Штаты.

 

Такой слабеющей державе, как Россия, уязвимой могла показаться лишь такая Европа, которая стала безнадежно зависимой от Америки. По сравнению с Россией страны Европы в совокупности примерно в 12 раз сильнее в экономическом плане, их население по численности в три раза больше, а военные расходы больше в два раза. Четверть века назад Россия утратила статус сверхдержавы: сегодня это серьезная региональная военная держава со слабым экономическим и неопределенным политическим фундаментом. Серьезный международный вес Путину придает лишь обладание ядерным оружием, но у Америки такого оружия предостаточно, и даже у Европы есть пара небольших ядерных арсеналов.

 

Вашингтон и его союзники продолжают вводить санкции, но никакого практического результата это не дает. Россия не собирается возвращать Крым «без боя». Провоцируя и подпитывая непрекращающиеся беспорядки на востоке Украины, Москва действует, чтобы не допустить вступления Украины в НАТО. Конгресс считает, что, пользуясь экономической мощью США, он может оказывать влияние на международную обстановку. Однако санкции редко заставляют националистические правительства отказываться от своих интересов, являющихся, на их взгляд, жизненно важными. Это не должно удивлять американцев. Ведь они — случись им поменяться местами с Россией — скорее всего, не уступили бы ей (или кому-нибудь еще).

 

Одной из главных целей США должно стать улучшение отношений с Москвой. Западные политики с нетерпением ждут ухода Путина, но он является представителем более серьезных политических сил России. На его место вряд ли придет либеральный политик — в том смысле, в каком либерализм понимают на Западе. Конечно же, это не будет представитель его ближайшего окружения. И даже не представитель оппозиции. Те, кто знает Алексея Навального, ведущего оппозиционного активиста, предупреждают, что он может оказаться таким же авторитарным лидером и националистом, как Путин. Ожидание перемен означает ожидание чего-то такого, что, возможно, никогда не произойдет.

 

Однако все бы выиграли, если бы прекратился конфликт на Донбассе и развеялись мнимые угрозы, якобы нависшие над Европой. Ведь Россия может помочь (или помешать) Западу в реализации его целей в других частях света, в том числе на Ближнем Востоке, в частности в Сирии, и в Азии — в первую очередь в Северной Корее. В числе других важных вопросов — Афганистан и Арктика. Если американо-российские отношения улучшатся, то Москва все равно будет преследовать свои собственные интересы, но вполне возможно, что она будет более заинтересована в решении проблем союзников.

 

Самое важное, наверное — не допустить сближения Москвы и Китайской Народной Республики (КНР). Ричард Никсон предпринял ловкий геополитический ход, начав отношения с КНР, чтобы уравновесить ее отношения с Советским Союзом. Президенты Билл Клинтон, Джордж Буш-младший и особенно Барак Обама изменили этот курс, чем способствовали сближению Москвы и Пекина. Фактически одним из немногих интересов, связывающих эти две страны, является твердое намерение не допустить гегемонии США. Причем, если США в будущем и столкнутся с военной угрозой, то она будет исходить скорее от Китая, чем от России.

Встреча президента РФ В. Путина и председателя КНР Си Цзиньпина в Москве

Политика американской администрации в отношении Москвы осложняется обвинениями в адрес членов избирательно штаба Трампа в том, что во время выборов они действовали в сговоре (с русскими). Несмотря на то, что свидетельств, подтверждающих это утверждение, немного, Конгресс навязал свою волю и помешал выстраиванию отношений с Россией, усилив санкции, в результате чего особо рассчитывать на позитивные изменения теперь не приходится. Условия минских соглашений по украинскому вопросу, подписанных в 2015 году, по-прежнему не выполнены. Но в этом виноват и Киев, который не выполнил обещаний провести конституционную реформу.

 

По имеющимся данным, администрация Трампа планирует разместить 20 тысяч миротворцев на Донбассе, где с 2014 года в результате боевых действий погибло около 10 тысяч человек. Конечная цель инициативы состоит в том, чтобы вывести оттуда российские силы, разоружить сепаратистов и реинтегрировать регион в Украину, предоставив ему более широкую автономию.

 

Москва с большей вероятностью согласилась бы с планами США, если бы Вашингтон предложил с большим вниманием подходить к решению более масштабных вопросов безопасности, которые вызывают беспокойство России. Официально НАТО по-прежнему намерена включить в свой состав Украину и Грузию. Соединенные Штаты и их союзники должны дать России ясно понять, что они не намерены и дальше расширять альянс. Хотя они с оружием и будут защищать нынешних членов альянса в маловероятном случае российской агрессии, они не будут пользоваться решимостью и приверженностью Запада, задействовать войска и использовать оружие на территориях, которые когда-то были центральной частью Советского Союза.

 

Если снять с повестки дня членство Украины в НАТО, у Москвы не было бы повода поддерживать украинский конфликт. И мирная Украина больше не представляла бы для России парадоксальную военную угрозу. Москва могла бы избавиться от дорогостоящего конфликта, который понапрасну истощает ресурсы страны и уносит жизни людей. Украина могла бы развиваться в экономическом и политическом отношении по своему усмотрению. Можно было бы снять санкции, что способствовало бы европейской экономической интеграции — объединению в один общий рынок Европы, Украины и России.

 

Такой подход был бы компромиссом, но вполне возможно, что это стало бы самым лучшим выходом для всех. Конечно, Киев вправе выстраивать собственную политику, но то же самое можно сказать и о союзниках. Было бы неразумно, если бы они взяли на себя заботу по защите еще одной уязвимой в плане обороны страны-иждивенца. Это было бы особенно нерациональным шагом для Америки, которая, как ожидается, будет осуществлять основную деятельность по защите от России, ядерной державы. Санкциями не удастся заставить Москву покинуть Крым без геополитического катаклизма. Но санкции создают условия, в которых Москва неизбежно будет активно подрывать интересы США во всем мире.

 

Конгресс, возможно, этого не заметил, но Вашингтон утратил способность диктовать другим странам свои условия. Продолжающийся конфликт на Украине не выгоден никому. Для того чтобы последнее мирное предложение администрации достигло своей цели, необходимо устранить причины вмешательства России в дела Украины. Союзники должны заявить о прекращении расширения НАТО.