Я посмотрел несколько передач российских федеральных телеканалов с участием Ксении Собчак — «звезды» и журналистки, которая играет роль независимой кандидатки в кандидатки на президентский пост (чтобы стать кандидатом официальным, нужно пройти регистрацию, а это в путинской России отнюдь не формальность). Чувства у меня, что называется, смешанные.


С одной стороны, подозрения, которые у меня были, переродились в уверенность. Да, ведущие этих программ нападали на Собчак. Они — необычайно жестокие и эффективные медиа-киллеры (разумеется, не в прямом смысле, а в том, что они умеют уничтожать в телеэфире тех, кого им «заказали»), талантливые и абсолютно послушные люди, получающие за свою работу такие деньги, о которых Томаш Лис (Tomasz Lis) (польский тележурналист, главный редактор журнала Newsweek Polska — прим. пер.) не мог мечтать даже на взлете своей карьеры. Кому-то могло бы показаться, что они атаковали жестко. Зная, однако, их реальный потенциал, можно сказать, что они делали это вполсилы. На самом деле они способны наносить по Ксении Анатольевне гораздо более прицельные и сильные удары. Но они их не наносили. Из этого следует вывод, что Собчак (в последние годы демократка, а вообще-то — дочь неоднозначного мэра Петербурга Собчака, который в 1990-х годах был начальником Путина) находится под защитой. И крайне наивно полагать, будто она обязана этим своему полу или физической привлекательности.


Поведение ведущих согласуется с тезисом, что Собчак — это в какой-то степени кремлевский проект. Выдвижение популярной миллионерши, которая еще несколько лет назад не только шокировала общественность своей распущенностью но и, например, публично заявляла, что центр Москвы следует очистить от автомобилей небогатых россиян, поскольку они создают пробки, из-за которых ее друзья не могут спокойно проехать на лимузине из одного клуба в другой — это проект, который придумала или, по крайней мере, негласно поддержала власть. Ведь, с одной стороны, Собчак позволяет выставить оппозицию в смешном свете, а с другой — вносит в предвыборную кампанию элемент очарования и неожиданности. Уже казалось, что конкуренцию Путину составят только скучные старые марионетки (руководители коммунистов и националистов — Зюганов и Жириновский), поскольку реальному лидеру демократов Алексею Навальному участвовать в выборах запретили.


Но появилась Собчак, и стало интересно. У простого россиянина, которого возмущает ее кандидатура, появится повод пойти на избирательный участок. Он, разумеется, проголосует за действующего президента, а, главное, повысит явку. А это ключевой аспект, ведь избрание Владимира Владимировича должно стать всенародным волеизъявлением.


С другой стороны, от передач с участием Собак у меня осталось и другое впечатление. Я увидел, что у нее на самом деле есть потенциал. Я уже давно знал, что, хотя за ней закрепился имидж разгульной «звезды», ведущей самые глупые телевизионные программы, она умна. Сейчас мне удалось увидеть и другие ее качества: она умеет сохранять хладнокровие, жестко отстаивать свое мнение и не попадаться в расставленные ловушки. Как я уже сказал, ведущие заметно жалели Собчак, но лишь до определенной степени. Эти беседы не стали для нее легкими и непринужденными: если они и разворачивались по заранее написанному сценарию, то он не был примитивным.


Вывод таков: у Ксении Собчак есть политическое будущее. В сегодняшней России она может понравиться только небольшому проценту избирателей, но общества, в том числе российское, меняются, а леволиберальные лидеры стареют. Вот если бы Ксения Анатольевна решила всерьез посвятить себя политике и избавиться от тяжелого балласта историй об испорченной купающейся в роскоши распутной соплячке, которые мешают плыть лодке ее политической карьеры… Но это кажется невозможным. Собчак непостоянна, и это непостоянство стало неизменным элементом ее жизненного пути. Она играла в своей жизни уже такое количество ролей, что вряд ли сможет (и захочет) сконцентрироваться на одной. Но если бы… Тогда через несколько лет богатая, либеральная и прозападная Россия могла бы получить настоящего лидера.