Едва прошла неделя после вынесения приговора трем участницам феминистской группы Pussy Riot, как кто-то спилил четыре деревянных креста. Один - на севере России в Архангельске, еще три – в поселке Смеловский Челябинской области. Преступники неизвестны, и никто в содеянном не признался. Однако все полагают, что таким глупым способом кто-то пытался поддержать находившихся в заключении дам.

Первую такую акцию провели украинские феминистки из скандальной группы FEMEN. Они свалили крест в центре Киева в знак протеста против - цитирую – «кремлевско-поповского режима». Но ответственность за акции в России FEMEN на себя не берет. «Это сделали наши последователи, и мы это, конечно, приветствуем», - сказала одна из лидеров движения Анна Гуцол.

Читайте также: Памяти Pussy Riot

Представители Православной церкви, разумеется, возмущены и не скупятся на резкие выражения. Председатель синодального отдела по взаимодействию с силовыми структурами Дмитрий Смирнов сравнил надругательства над крестами с резней, которую совершил норвежский экстремист Андрес Брейвик, и заявил, что это означает объявление войны церкви.

Еще один представитель церкви отец Всеволод Чаплин утверждает, что все это - звенья одной цепи: «Недавно они разрисовывали стены храмов, бросались угрозами в интернете, устраивали пляски на амвонах и на крышах. Сейчас они начали разрушать кресты и поджигать храмы». До поджогов пока дело не дошло, но кто знает, что будет.

Люди из окружения Pussy Riot говорят, что за спиливанием крестов могли стоять спецслужбы. «Акция в Храме Христа Спасителя была политической, не антирелигиозной. Спиливание крестов пахнет провокацией спецслужб, хотя вполне возможно, это сделали какие-то нездоровые люди», - сказал супруг одной из осужденных участниц группы Pussy Riot Петр Верзилов.



Также по теме: Pussy Riot и новое политическое сознание

Даже защитники осужденных девушек не пытаются высказываться мягко. «Разрубание крестов – такая же провокация, как и поджог Рейхстага в 1933 году», - написал в твиттере адвокат Николай Полозков. Еще один защитник, Виолетта Волкова, ожидает дальнейшего ужесточения законодательства и введения обязательного православия в школах. О провокации властей пишет и специалист по черному пиару Глеб Павловский, который более десяти лет тесно сотрудничал с Кремлем, а в прошлом году оказался в оппозиции.

Теории заговоров разного рода в России невероятно популярны, поэтому неудивительно, что это вовсю обсуждают, особенно - в социальных сетях. Но я скажу, что было бы гораздо хуже, если бы это не была провокация власти. Тогда бы стало ясно, что часть общества действительно настолько отвернулась от церкви, что готова бороться против нее даже с помощью вандализма.

Русская Православная церковь, как любая большая организация, объединяет людей, которые вызывают различные эмоции. Например, высшее духовенство, которое с удивительной регулярностью попадает в самые разные скандалы – от контрабанды сигарет и благословений бронированных «Мерседесов» разных мафиози в 90-е годы до братания с влиятельными людьми и любви к роскошной жизни в последние десять лет. В Православной церкви есть и фанатики, по сравнению с ними Михал Семин (Michal Semín) и его институт Святого Иосифа – это мягкотелый либерализм…

Читайте также: Дело Pussy Riot и посредственность прессы

Но в Православной церкви есть и те, кто с полной отдачей работает в своем приходе, в отличие от некоторых своих начальников, ездит не на «Хаммере», а на «Жигулях», и каждый день своими делами помогает людям. Один мой друг-священник, который живет недалеко от Москвы, на вопрос о Pussy Riot уже только разводит руками и опускает глаза.

Патриарх Кирилл, вступая на свой высокий пост, объяснял большевистскую революцию и последующий кровавый террор тем, что с окончанием царизма сильно упал авторитет церкви, и люди потеряли моральный фундамент. К сожалению, и патриарх за сложившуюся ситуацию несет значительную долю вины. Риторика о войне против церкви при определенных обстоятельствах может стать сбывающимся пророчеством.

А к чему это может привести, мы по истории ХХ века знаем очень хорошо.