В международной дипломатии бывают случаи, когда навыки инвестиционного банкира по заключению сделок помогают творчески решать проблемы, которые не по силам профессиональным дипломатам и политикам. Кризис, возникший в результате односторонней аннексии Владимиром Путиным Крыма, похож на ту ситуацию, из которой можно было бы найти выход, если бы американская дипломатия умела думать нестандартно.

Что, если бы президент Обама во время своей знаменитой долгой беседы с Путиным до эскалации событий сказал: «Мы с уважением относимся к законным интересам безопасности России в Крыму, а также к ее этническим и культурным связям с большинством крымского народа, чьи интересы не совпадают с интересами западных украинцев. В то же время, у Украины тоже есть законная заинтересованность в защите своего суверенитета, и мы, США, хотим обеспечить соблюдение норм международного права, чтобы более сильные страны не перекраивали в одностороннем порядке границы. Поэтому мы предлагаем России „купить“ Крым за 100 миллиардов долларов с рассрочкой выплаты на 10 лет. Мы убедим руководство Украины согласиться на данное предложение и добровольно уступить Крым России».

Но вместо этого во время разговора Путин распространялся по поводу украинских «фашистов», которые угрожали жизни и имуществу русскоязычного народа Крыма, и своего священного долга защищать его. Президент Обама защищал новое украинское руководство и отрицал, что такие риски существуют, грозя России санкциями за нарушение международного права. Два лидера разговаривали, не слыша друг друга, и достичь договоренности было невозможно. А поскольку США не хотели воевать с Россией из-за Крыма, единодушный вывод оказался таков: ничего с этим не поделаешь.

Работа инвестиционного банкира заключается в том, чтобы создавать варианты действий и помогать вести переговоры. И в данном случае в качестве отправной точки можно было бы признать то, что у России в Крыму есть подлинные и вполне законные стратегические интересы. Вот их основа:

— Крым был частью России в царские времена;

— Хрущев подарил его Украине в 1950-х годах, даже не представляя себе, что распад Советского Союза будет возможен;

— данный распад не позволил разумно и надолго разрешить обеспокоенность России по поводу своего Черноморского флота;

— стратегическая важность этого флота возросла за те десятилетия, что прошли после распада Советского Союза;

— значительное большинство крымского населения называет себя русскоговорящим и склоняется в сторону России;

— внутренняя политика Украины претерпевает изменения, и страна от естественного союза с Россией переходит к новому альянсу с Европой;

— в Киеве появляются отчетливые антироссийские настроения, достигшие своего пика в момент, когда новый режим принял непродуманное решение (которое быстро отменили) о запрете русского как второго языка в восточных регионах.

Все это важные факторы в пользу Путина. Соединенные Штаты могли признать их, а затем назначить цену за то, что он хотел получить.

Принял бы президент Путин это финансовое предложение? Конечно.

Во-первых, 10 миллиардов долларов в год для него и для России — это копейки. Во-вторых, он бы избежал превращения России и самого себя в отверженных на мировой арене — ведь это может иметь весьма неопределенные политические и экономические последствия. В-третьих, он сумел бы быстро предотвратить падение рубля и российского рынка ценных бумаг. В-четвертых, он сумел бы сдержать масштабный отток капитала из страны, который к тому времени уже происходил, составив более 50 миллиардов долларов, не говоря уже о долгосрочном негативном воздействии на неустойчивую российскую экономику. В-пятых, он бы знал, что вернет большую часть этих денег за счет экспорта природного газа на Украину.

Согласились бы на это украинцы? Конечно, согласились бы. Украина в экономическом плане полный банкрот, и для спасения ей необходима помощь международных институтов в размере 15 миллиардов долларов в год. Кроме того, украинцы никогда не испытывали той эмоциональной привязанности к Крыму, какая у них есть, например, к восточной Украине. Этим объясняется довольно сдержанная реакция Украины на аннексию Крыма Россией, которая резко отличается от намного более резкой и мощной реакции на угрозу отделения востока Украины.

И наконец, касательно США. Президент Обама добился бы столь необходимого ему сейчас успеха во внешней политике, зачислив его на свой счет. Он укрепил бы международный порядок и уникальную позицию Америки как незаменимой сверхдержавы. Далее, на него смотрели бы как на человека, который приручил русского медведя и защитил интересы Америки. Он помог бы финансово спасти Украину, не потратив ни цента американских денег. Европа бы тоже вздохнула с облегчением: международные границы остались бы в этом случае нерушимыми, и изменить их удалось исключительно за счет взаимного согласия суверенных государств. Все могло вернуться в обычное русло — к огромному облегчению для деловых кругов США, Европы и России.

Возникли бы также и выгоды вторичного порядка. Россия не стала бы бросаться в объятия Китая с тем рвением, которое она проявила во время заключения недавнего нефтяного и газового соглашения. Появились бы полезные уроки и идеи по поводу того, как урегулировать сложные пограничные споры между государствами.

Кризис еще не завершен. Возможно, пока не поздно предложить такие идеи для выхода из нынешней патовой ситуации между Россией, Западом и Украиной.