«Страшная эпидемия чумы поразила Мадагаскар». Этот недавний заголовок в газете New York Times звучит как сюжет для фильма ужасов. Эпидемия, охватившая Мадагаскар, это не просто какая-то чума, и это, конечно, не голливудский апокалипсис. Это та самая чума, которую вызывает бактерия Yersinia pestis, биологический агент печально знаменитой бубонной чумы.

 

У большинства людей при слове «чума» возникают образы средневековой черной смерти и, наверное, смутное успокаивающее чувство, будто в развитом мире столь древние угрозы давно уже стали уделом прошлого. Но в последние годы, благодаря работе генетиков, археологов и историков, мы узнали, что человеческая цивилизация и чума связаны намного глубже и теснее, чем ранее предполагалось. Выводы исследований этих исторических контактов могут изменить наши сегодняшние представления о глобальном здравоохранении.

 

Все инфекционные заболевания вызывают патогены — бактерии, вирусы, одноклеточные микроорганизмы и паразиты; они долгое время разрушают нашу иммунную систему, так что в итоге мы заболеваем. Данные организмы являются продуктами собственной биологической эволюции, при этом история развития чумы (возможно, наряду с ВИЧ) представляет собой, наверное, самую подробную биографию патогена из всех, известных науке.

Бактерия чумы в своей наиболее деструктивной форме появилась около 3000 лет назад. Она эволюционировала в Центральной Азии как болезнь грызунов; люди становились её жертвами случайно. С точки зрения микроба, люди являются плохими хозяевами, потому что мы быстро умираем и обычно становимся конечным носителем, а не передатчиком болезни. Чума распространяется в основном через укусы блох; несколько тысяч лет назад эта бактерия приобрела генетическую мутацию, которая сделала её распространение невероятно эффективным. Данная мутация улучшила биологическую приспособляемость чумы, что стало для грызунов (и живших рядом с ними людей) настоящим кошмаром.

 

Благодаря новым генетическим свидетельствам, мы можем с большой уверенностью сказать, как давно начался этот приходящий волнами кошмар. Одним из наиболее удивительных и надёжно подтверждаемых открытий последних лет стало массовое наличие чумы в образцах из обществ каменного и бронзового века в Европе и Центральной Азии. Пока ещё не ясно, какую роль чума сыграла в падении этих обществ, но резонно предположить, что эта болезнь уже давно влияет на человеческую историю.

 

Впрочем, сейчас не подвергается сомнению тот факт, что именно Yersinia pestis была тем самым патогеном, который несёт ответственность за две самые опустошительные пандемии в человеческой истории. Чёрная смерть, живущая в народном воображении до сих пор, прибыла из Центральной Азии в 1340-х годах, и за несколько лет убила примерно половину населения в поражённых регионах. В дальнейшем эта болезнь существовала ещё несколько веков, унеся жизни ещё множества людей.

 

Однако весь этот эпизод правильно называть «второй пандемией». А первая пандемия началась в 541 году во времена правления римского императора Юстиниана. Данная вспышка известна как Юстинианова чума. Как и Чёрная смерть, она выкашивала жизни от регионов внутренней Азии до берегов Атлантики на протяжении нескольких лет. Общее число жертв оценивается в десятки миллионов; ошеломлённые современники были уверены, что жили на пороге Судного дня.

 

Как и в случае с Чёрной смертью, позднейшие историки сомневались, может ли болезнь грызунов приводить к столь масштабным опустошениям. Но в последние годы в могилах VI века были найдены генетические следы патогена; данные анализа ДНК обвиняют Yersinia pestis в этом древнем массовом убийстве столь же надёжно, как доказательства в современном суде. Чума спровоцировала демографический кризис, который способствовал краху «вечной империи» римлян.

 

Пандемии чумы были событиями невероятной, пугающей мозг экологической сложности. В них участвовали, как минимум, пять видов в нестабильной последовательности: сама бактерия; резервуары возбудителя, например, сурки или песчанки; вектор блох; виды грызунов, живущих близко к людям; и, наконец, люди, становившиеся жертвами.

 

Бактерия сначала должна была покинуть свою родную Центральную Азию. В случае с чумой Юстиниана она, вероятно, сделала это, воспользовавшись судоходными путями в Индийском океане. Оказавшись внутри Римской империи, она обнаружила природу, преображённую человеческой цивилизацией, а также массовые колонии грызунов, разжиревших на повсеместно встречавшихся в древнем мире зернохранилищах. Человеческая экспансия способствовала процветанию грызунов, а заражение крыс, в свою очередь, усиливало и продлевало вспышку чумы.

 

Имеются соблазнительные свидетельства, что изменение климата тоже сыграло свою роль, поспособствовав началу первой пандемии. Всего за несколько лет до появления чумы на римских берегах наша планета пережила один из самых резких случаев изменения климата за последние несколько тысяч лет. Приступ извержений вулканов в 536 году, когда историки сообщали о годе без лета, и ещё один в 539-540 годах, радикально изменили глобальную климатическую систему. Точный механизм, каким образом эти климатические события способствовали распространению чумы, остаётся спорным, но сама связь безошибочна. Стоит подчеркнуть урок этих событий: сложные связи между климатом и экосистемами влияют на здоровье человека неожиданным образом.

 

Сегодняшняя чума на Мадагаскаре — это ответвление так называемой «третьей пандемии чумы», глобального распространения бактерий Yersinia pestis, вышедших из Китая в конце XIX века. Вакцины до сих пор не существует; антибиотики эффективны, если прописываются на ранней стадии, но угроза антимикробной резистенции реальна.

 

Наверное, именно в этом заключается самый важный урок долгой истории этого страшного бедствия. Биологическая эволюция хитра и опасна. Маленькие мутации могут изменить вирулентность патогена или эффективность его механизмов передачи, причём данная эволюция происходит без остановок. Наверное, сейчас у нас есть преимущество перед чумой, несмотря на заголовки из Восточной Африки. Но долгая история наших отношений с этой болезнью показывает, что уровень нашего контроля над ней крайне хрупок, и, скорее всего, мимолётен. Кроме того, она показывает, что угроза здоровью людей в любом месте планеты является угрозой здоровью людей на всей планете.