29 августа, выступая с речью на одном из мероприятий по сбору средств, Барак Обама произнес очередной интеллектуальный перл: «Истина заключается в том, что в мире всегда царил беспорядок. Сегодня мы замечаем это отчасти благодаря социальным сетям и нашей способности увидеть в мельчайших подробностях те трудности, через которые люди проходят». Получается, что, если бы в 14 веке у европейцев были фейсбук и твиттер, они бы заметили, насколько ужасной на самом деле была Столетняя война.

В этом высказывании Обамы все же есть некоторая доля правды: блогерская журналистика, в которую сегодня вносят свой вклад миллионы людей с камерами в карманах, может придавать многим событиям провокационную актуальность. Обама хотел рассеять миф о том, что сегодня мир стал не только более «беспорядочным», но и особенно опасным. К несчастью, такое впечатление создается не в силу особенностей распространения информации в социальных сетях, а в силу неоспоримых фактов, таких как этот:

Страна, обладающая ядерным оружием и баллистическими ракетами, раскалывает на части другое государство. И ее ядерную мощь контролирует деспот, который не ограничивает себя никакими рамками и которым движет опасная смесь разочарования, обиды и презрения.

В своей статье, опубликованной на сайте The Federalist, Том Николс (Tom Nichols), профессор Военно-морского колледжа, характеризует Владимира Путина как человека, которого нельзя назвать ни реалистом, ни националистом. С точки зрения Николса, Путин — это политик, чьи убеждения пропитаны ностальгией по советским временам. В 1975 году, как пишет Николс, казалось, что мир последует по пути Советского Союза. Невероятные усилия США во Вьетнаме завершились поражением, президент покинул свой пост, а экономика погрузилась в состояние стагнации. По словам Николса, «Советский Союз, напротив, выглядел лидером» с его модернизированной армией и новым поколением ракет: «Соотношение сил, великое колесо самой Истории, наконец, поворачивалось в их сторону», и, поскольку зубчатый диск Истории вращается только в направлении прогресса, «он никогда не повернется в обратную сторону».

В 1975 году 23-летний Путин вступил в ряды «самой элитной советской структуры», КГБ, и это было гарантией того, что «он станет влиятельным человеком в новом советском будущем». Но в 1980-е годы «он наблюдал за тем, как движение Советского Союза по направлению к небытию началось, ускорилось, а затем привело к унизительному краху». Рональд Рейган, Маргарет Тэтчер и польский папа возглавили попытки возродить Запад — в военном, экономическом и нравственном смыслах. К 1990 году Путину было 38 лет, и он уже затаил обиду. Как отмечает Николс, сегодня «речи и публичные высказывания Путина зачастую выдают ностальгию скорее по его советской молодости, чем по его российской зрелости». Вспомните, к примеру, «вспышку дурного вкуса и советского китча» во время Олимпийских игр в Сочи.

Один из основоположников НАТО в 1949 году произнес знаменитую фразу о том, что главная задача альянса заключается в том, чтобы защитить Европу, «удерживая русских в стороне, американцев — внутри, а немцев — ниц». Когда закончилась холодная война, которая стала причиной основания НАТО, альянс начал осторожно разворачивать так называемые «операции вне зоны ответственности», подобные миссии в Афганистане. Теперь же он вернулся к своей изначальной задаче, стараясь удержать российские войска за пределами некоторых стран-членов НАТО, в частности Литвы, Латвии и Эстонии — две последние имеют общие границы с Россией.

Если целью саммита НАТО в Уэльсе должно было стать, как сказал один из европейских экспертов в области обороны, подтверждение авторитета и надежности этого альянса, то она была достигнута в лучшем случае лишь наполовину. Решение увеличить численность сил быстрого реагирования, которые сейчас составляют 13 тысяч военнослужащих, на 4 тысячи военнослужащих — это совсем не то, чего хотела Польша, которая просила разместить на своей территории 10 тысячи военнослужащих НАТО и тяжелое вооружение. Наблюдая за тем, как НАТО уклоняется от выполнения этой просьбы, Путин может сделать вполне обоснованный вывод, что отношение членов НАТО к Статье 5 довольно двусмысленно, и именно поэтому альянс хочет, чтобы его силы быстрого реагирования оставались на некотором удалении от тех мест, где события могут потребовать какого-либо ответа.

Хотя двусмысленность тоже имеет свои области применения, один британский дипломат начала 20 века, лорд Керзон, считал, что необходимо четко знать, чего вы хотите, и убедиться в том, что ваш соперник тоже это знает. Путин может сделать выводы о намерениях НАТО на основании того, что Гидеон Рахман (Gideon Rachman) из Financial Times называет «приобретенной беспомощностью» союзников Америки, которые «привыкли чрезмерно полагаться на США в вопросах гарантий их собственной безопасности».

Как пишет Рахман, были времена, когда на долю Америки приходилась примерно половина военных расходов НАТО. Сегодня эта цифра составляет 75%. Только четверо из 28 членов НАТО (США, Британия, Эстония и Греция) выполняют обязательство расходовать не менее 2% своих ВВП на оборону, хотя Британия скоро, возможно, опустится ниже этой отметки в связи с сокращением численности своей армии до 80 тысяч военнослужащих. Оценивая беспристрастно своего врага, Путин вполне может решить, что у него не только атрофировались военные мускулы, но и полностью парализована воля.