BZ: Польша стала примером для Запада в области обороны и цифровизации

На Западе Польшу прославляют как новую сверхдержаву. Этот миф не выдерживает критики. Тем не менее, в вопросах обеспечения прозрачности, цифрового государства и эффективности повседневной жизни Варшава явно опережает Берлин.

В наше нестабильное, быстро меняющееся время легко создавать новых героев. Часто на следующий день о них уже забывают или даже, как в случае с последним лауреатом Нобелевской премии мира, с возмущением сбрасывают с пьедестала только что воздвигнутого им памятника. Иногда это происходит даже с целой страной или нацией. И нет, я не имею в виду США, которые за год заменили свою репутацию мирового полицейского репутацией мирового злодея.

Речь идет о Польше, которая сейчас идет по обратному пути: в наших СМИ она превратилась из черной дыры в Восточной Европе в яркий пример для Запада.

Все, кто сетует на германо-польские отношения, должны на мгновение вспомнить, с чего мы на самом деле начали: в девяностые годы, когда почти каждый, кто говорил по-польски на улицах Германии, считался потенциальным угонщиком автомобилей, нелегальным рабочим или членом "польской мафии", когда газета Bild выходила с заголовком "Только украли, уже в Польше", а немецкие сатирики в прайм-тайм издевались: "Езжай в Польшу, твоя машина уже там". В те времена немецкие таможенники "тыкали" польским туристам, орали на них, как будто Третий рейх никуда не исчез. Один водитель грузовика пытался тогда столкнуть наш Polski Fiat с автострады, а одна попутчица в поезде, удивленная тем, что я не вышел во Франкфурте-на-Одере из поезда, идущего в Варшаву, прокомментировала мое объяснение о том, что моя семья живет в Польше, словами: "Ну, поляки тоже люди".

Тогда немецкие переселенцы посылали польским семьям "юридические оговорки", в которых они (конечно, на немецком языке) требовали не вносить никаких изменений в их дома, потому что они скоро вернутся и заберут свои дома обратно. То, что немцев изгнали из Нижней Силезии, не означало, что они должны были отказаться от своей собственности. В то время активисты Союза изгнанных в Верхней Силезии собирали подписи за проведение повторного плебисцита о принадлежности к Германии или Польше: "Почему жителям Верхней Силезии отказано в том, что было разрешено немцам из ГДР?", – спросил меня тогда один из них.

Это было отправной точкой. Сегодня Польша и Германия входят в ЕС, НАТО, ОБСЕ, (почти) нет пограничного контроля, визовых форм и таможенных проволочек, никто больше не ассоциирует Польшу с ворами и нелегальными рабочими. Наша самая большая проблема сегодня заключается в том, что правительства в Варшаве и Берлине ничего не делают, то есть, говоря словами Макса Фриша, "ничего хорошего".

Насколько изменились настроения, можно понять, посмотрев на польского феникса, который в настоящее время возрождается из пепла в наших СМИ. "Польша когда-то была коммунистической страной третьего мира", – так гласит заголовок британской газеты Telegraph, "а теперь она – европейская сверхдержава". Слоган о сверхдержаве, которая скоро обойдет Великобританию, перенял и журнал Focus, где Польша даже опережает Германию. Журнал Spiegel обнаружил, что в настоящее время все больше поляков возвращаются из Германии в Польшу, и делает из этого острый вывод, что это должно объясняться всем тем, что не нравится немцам и Spiegel в Германии. К общеизвестным фактам теперь относится то, что Польша имеет самую большую армию в Европе, тратит на свою оборону больше, чем любая другая европейская страна-член НАТО, демонстрирует экономический рост выше среднего и привлекает иммигрантов со всего мира.

Вы, наверное, уже догадались: я бы не перечислял все это, если бы это действительно было так. За каждым из этих утверждений стоит определенный контекст, который при ближайшем рассмотрении показывает, что феникс, восстающий из пепла, на самом деле несколько потрепан и нуждается в косметическом ремонте.

Начнем с того, что и экономический рост, и расходы на вооружение финансируются за счет кредитов и остаются приемлемыми только потому, что Польша одновременно является крупнейшим в абсолютных цифрах получателем трансфертов в ЕС. Говоря прямо: то, что ЕС (и, как известно, в основном немецкие налогоплательщики) вкладывает в Польшу, в конечном итоге уходит на оборону, на танки и истребители, произведенные за пределами стран ЕС. При предыдущем правительстве заказы были распределены по миру настолько справедливо, что теперь от этого выигрывают не только США, но и Швеция и Южная Корея. Польша сама не производит тяжелое вооружение, такое как боевые танки, самолеты, авианосцы и подводные лодки.

История об иммиграции верна: Польша в настоящее время представляет собой страну с высоким уровнем иммиграции, но, как и Германия, становится все более враждебной по отношению к иностранцам, поэтому не получает особой выгоды от иммигрантов, поскольку те занимают почти исключительно низшие позиции на рынке труда. Какой хорошо образованный индиец, пакистанец или африканец будет эмигрировать в страну, где царит ксенофобия, если у него нет такой необходимости? И даже история с обратной миграцией поляков не так проста.

Британская газета Telegraph заметила, что Польша скоро догонит Великобританию по показателю ВВП на душу населения с поправкой на инфляцию, но ее редакторы забыли учесть последствия Брексита: в то время как ВВП на душу населения в Польше продолжал стабильно расти, в Великобритании он резко упал, и одно за другим правительства тори настраивали общественность против иммигрантов.

Другими словами, поляки уезжают из Великобритании не потому, что Польша стала такой привлекательной и богатой, а потому, что Великобритания стала такой враждебной к иностранцам и бедной. В Германии ситуация сложнее, потому что здесь проживает лишь небольшой процент поляков, имеющих только польское гражданство и миграционные движения которых можно измерить. Под "поляками" в СМИ обычно понимают таких разных людей, как перемещенные лица, поздние переселенцы, их потомки, потомки политических беженцев времен "Солидарности" и трудовые мигранты, которые пользуются правом свободного передвижения в пределах Евросоюза, не нуждаясь в визе или разрешении на работу и зачастую даже не регистрируясь. Многие из них имеют двойное гражданство (но сколько именно, никто не знает), очень многие говорят на обоих языках, поэтому никто не может точно сказать, сколько из них на самом деле являются немцами, поляками или и теми, и другими, и действительно возвращаются или эмигрируют. В прошлом году впервые число польских граждан, вернувшихся в Польшу, превысило число тех, кто приехал в Федеративную Республику, но разница составляет всего 12 тысяч человек.

Одно можно сказать наверняка: если они это делают, то не потому, что Польша тратит на оборону в процентном отношении гораздо больше, чем Германия, или является "европейской сверхдержавой". Дело даже не в безработице, которая в прошлом году составляла 6,3% в Германии и 5,6% в Польше. Но настроение у них другое. Потому что немцы в основном живут настоящим и разочарованы государством, а поляки в большинстве своем гордятся государством, которое было у них в истории, и с некоторой долей безразличия относятся к тому, что у них есть сейчас. Немцы боятся конфликта, который разворачивается далеко от них, а поляки не боятся, хотя он происходит у них под боком. Каждые несколько дней авиасообщение в аэропортах Жешува и Люблина приходится полностью прекращать, потому что небо полностью принадлежит польским, немецким, шведским, голландским и итальянским военным самолетам, которые следят за тем, чтобы в польское воздушное пространство не проникли заблудившиеся российские ракеты. В Польше фермеры страдают от обломков ракет, в Германии несколько гражданских дронов приводят к отмене рейсов. Польша живет в условиях боевых действий, а Германия — в условиях страха перед ними.

Однако есть причина, о которой, вероятно, многие поляки (независимо от того, живут они здесь или там) даже не подозревают, и которая лежит в основе множества факторов, способных заставить поляка вернуться из Германии на восток: мы здесь, в Польше, медленно, но верно опережаем вас в Германии, не как сверхдержава, не благодаря нашей неукротимой экономической мощи или самой большой армии в Европе, а благодаря чему-то гораздо более банальному, но гораздо более важному для экономического роста, качества жизни и близости к гражданам. История, которая за этим стоит, на самом деле очень проста и одновременно показывает, что в настоящее время в Германии все идет не так, как надо, но как легко все исправить. Для этого даже не нужно то, что в Федеративной Республике так любят называть "политикой".

Одной из причин, по которой Польша догоняет Германию, является тот факт, что у нас есть нечто, против чего немецкие специалисты по защите данных, защитники прав потребителей, правозащитники и лоббисты борются уже десятилетиями: прозрачная гражданская жизнь.

Сегодня каждый гражданин Польши может иметь цифровое удостоверение личности, с помощью которого он не только подтверждает свою личность, но и может в цифровом портфеле проверить, сколько штрафных баллов у него как водителя, до какого срока застрахован его автомобиль, какая история у его автомобиля и какая история у него самого как водителя. Ужасно, не правда ли?

Преимущество заключается в том, что стало гораздо сложнее обманывать при продаже подержанных автомобилей. Те, кто хочет вручную сбросить показания одометра, должны знать: при ежегодном техосмотре эти данные регистрируются и сохраняются. Поэтому те, кто откатывает пробег более чем на год, должны быть готовы к встрече с прокурором. Поскольку об этом знают все, никто этого не делает. Беспокоящиеся родители не должны нанимать автомехаников для проверки автобуса, который везет их детей в летний лагерь или загородную школу. Достаточно, чтобы водитель предъявил свое цифровое удостоверение и документы на автобус.

Но это еще не все: с помощью mObywatel (так называется цифровое удостоверение личности) можно также заполнить онлайн форму заявления о ДТП (если вина не оспаривается и полиция не требуется) и скрыть свои личные данные. Раньше мошенники могли брать кредиты на чужие имена (и идентификационные номера). Сегодня достаточно одного клика, и они остаются ни с чем. Современные технологии позволяют заблокировать идентификационный номер, а если нужно получить кредит в банке, его можно на время разблокировать, и дело сделано.

Когда на свет появилась наша младшая дочь, в Варшаве был введен строгий карантин из-за пандемии, и все учреждения были закрыты. Но я смог зарегистрировать ее рождение, получить идентификационный номер и (конечно, цифровое) свидетельство о рождении, не выходя из дома, в муниципальной администрации Варшавы. Есть также целый ряд государственных услуг, которыми можно воспользоваться таким образом, включая социальные выплаты: несколько кликов, и детское пособие уже на счету. Ах, насколько спокойными были бы дебаты о получателях социальных пособий, которые не хотят приходить в государственные учреждения, если бы у них была возможность просто авторизоваться на сайте.

То, что предыдущее правительство превратило почтовые отделения в стране в склады для неликвидного (хотя и субсидируемого) патриотического китча и националистической пропаганды, значительно способствовало этому развитию. Чем хуже работала государственная почта, тем больше появлялось частных почтовых служб. Они пошли по пути наименьшего сопротивления (и наименьших затрат): повсюду установили автоматы, из которых можно самостоятельно забрать почтовые отправления. В Польше почтовый ящик, в некотором смысле, находится на улице. Вы делаете заказ онлайн на адрес автомата (которые обычно стоят там, где удобно парковаться, перед супермаркетами или на заправочных станциях), получаете код, с помощью которого можно открыть соответствующий ящик. Это плохая новость для почтальонов, но отличная для всех остальных. При этом все больше ведомств переходят на отправку безопасных электронных писем с подтверждением получения вместо заказных писем.

Благодаря этому я могу подавать ежегодную налоговую декларацию онлайн. Электронная форма даже сама рассчитывает все промежуточные суммы, алгоритмы, окончательную налоговую нагрузку и возможный возврат средств или доплату. Если все же что-то не так, я сначала получаю от ответственного сотрудника (эта профессия в Польше чрезвычайно феминизирована) неформальное текстовое сообщение на мобильный телефон или электронное письмо с просьбой исправить ошибку. Только в том случае, если это не помогает, приходит официальное письмо. С тех пор, как появилась такая система и больше не нужно стоять в очереди в налоговой инспекции, платить налоги стало действительно приятно. Тем не менее, желающие могут зарегистрироваться в налоговой инспекции и провести личную беседу. Для этого тоже можно сделать цифровую запись.

Никого не должно беспокоить то, что в общественном транспорте Варшавы люди с немного отрешенным взглядом смотрят в потолок после входа: они не поклоняются чужим богам, а ищут QR-код, с помощью которого могут активировать цифровой билет в приложении. Более консервативные пассажиры, конечно, могут по-прежнему покупать бумажные билеты — либо в автомате на улице, либо прямо в трамвае или автобусе, в том числе с помощью кредитной карты.

В скором времени даже мусор перейдет в цифровой формат. На мусорный бак будет установлен чип, который будет регистрировать тип отходов и проверять, кто неправильно их сортировал. Затем, вероятно, вы получите предупреждение по электронной почте или штраф, конечно же, в цифровом виде. Точно пока не известно, как это будет работать, чип еще не установлен.

С точки зрения поляков, многое из того, что показывают по общественному телевидению в Германии, выглядит странно. Наиболее странными, однако, кажутся рекламные ролики с Гюнтером Яухом, посвященные Shop Apotheke и электронным рецептам — двум немецким изобретениям, над которыми я до сих пор хохочу, даже когда их показывают в десятый раз. Еще за несколько лет до пандемии каждый польский врач мог выписать цифровой рецепт, который автоматически попадал в облачное хранилище аптеки. Затем пациент приходил со смартфоном в любую аптеку, вводил там одноразовый PIN-код и получал лекарство, которое сразу же фиксировалось в облаке как проданное. Теперь он может даже перед выходом из дома проверить, в какой аптеке есть нужное лекарство. Таким образом, нет необходимости больным бродить по городу и обходить все аптеки.

Это же приложение позволяет записываться на прививки от COVID-19. Я могу выбрать онлайн, когда, где, чем и у кого я хочу сделать прививку. В последнее время в Варшаве не было свободных мест, поэтому мы поехали в деревню за городом: церковь, административное здание, два магазина, паб и множество ферм. Но в клинике все равно была система бронирования, по которой отправлялись уведомления о новых датах, если кто-то отменял свою запись. Те, кто на каникулы едет не в деревню, а за границу, получают европейскую медицинскую страховку в приложении или по электронной почте, нажав всего одну кнопку.

А теперь самое лучшее: безналичная платежная система, которая может заменить американские кредитные карты, у нас уже давно есть. Она называется Blik, представляет собой приложение для смартфонов и позволяет не только делать покупки в Интернете, но и мгновенно переводить деньги со смартфона на смартфон. С ее помощью можно оплачивать пиццу, газеты (если они не в цифровом формате), сладости, обед в столовой и билеты на транспорт. Фактически, все. Если хотите воспользоваться одним из цифровых супермаркетов, которые обходятся без персонала, скачайте Blik. Для парковки он вам не понадобится, для этого у нас есть множество конкурирующих друг с другом приложений, с помощью которых можно самостоятельно определять время парковки. Время от времени городская администрация отправляет в транспортный поток футуристично выглядящие автомобили, которые сканируют номерные знаки припаркованных автомобилей.

Через десять минут они возвращаются, и, если ваша машина все еще не зарегистрирована в системе парковки, вы получаете штраф, конечно же, по электронной почте. В Германии, как я только что узнал, это существует только в качестве пилотного проекта в Гейдельберге, где используется лишь один автомобиль. Теперь этот проект должен быть одобрен бундестагом, и тогда в Германии появится если не "прозрачный" гражданин, то "прозрачный" автовладелец.

В Польше гражданин "прозрачен" и при вождении. Ежегодно за неделю до истечения срока действия техосмотра моя станция техосмотра присылает мне напоминание, чтобы я не забыл туда заехать. Они заинтересованы в этом, потому что между станциями техосмотра существует конкуренция. И у меня не возникает проблем с полицией. Ей не нужно меня останавливать, чтобы проверить наклейку, она хранится в облаке, предоставленном польским TÜV (группа сертифицирующих экспертных организаций, осуществляющих технический надзор и контроль по обеспечению безопасности продукции. – Прим. ИноСМИ). Поэтому в Польше мне больше не нужно иметь при себе документы на автомобиль — сотрудники полиции видят их на экранах. Тот же механизм, который предотвращает мошенничество при покупке подержанных автомобилей, гарантирует, что водители своевременно проходят техосмотр. Ужасно, не правда ли?

Приветливые чиновники, которые не испытывают стресса, ведомства без очередей и врачи без цифровых границ — все это стало возможным, потому что с давних времен, то есть еще со времен Польской Народной Республики, каждому гражданину при рождении присваивается номер, который сопровождает его на протяжении всей жизни. В настоящее время он также присваивается всем, кто имеет законное право на проживание, гражданам ЕС, украинским беженцам и людям с разрешением на проживание и работу. В некотором смысле это было началом цифровизации задолго до ее появления.

Затем, во время пандемии коронавируса, произошел всплеск цифровизации, когда государство проводило сложные кампании по вакцинации, которые работали без сбоев. Пока немецкие фармацевты вручную переносили данные о вакцинации в желтые паспорта вакцинации (а затем из них в облако), чтобы их клиенты имели подтверждение о вакцинации, вакцинированные поляки получали QR-код из общеевропейского облака, с помощью которого они могли доказать за границей, что были вакцинированы или сдали тест. Когда я показал желтый паспорт вакцинации медсестрам на Варшавском центральном вокзале, они посмотрели на меня, как на сумасшедшего. Они хотели мне помочь, но у них не было аналогового штампа — все происходило через облако.

Благодаря таким изобретениям польская пограничная служба сегодня может в течение нескольких минут выдать в аэропорту Варшавы запасные паспорта полякам, которые забыли паспорт дома, но хотят вылететь в страну, не входящую в ЕС. Но горе тому поляку, который захочет поехать в Германию со своим цифровым удостоверением личности. Согласно положениям Шенгенского соглашения, при проверке нужен документ, подтверждающий личность. То есть паспорт. Но федеральная полиция не признает польское цифровое удостоверение личности в качестве документа, удостоверяющего личность. Она требует бумажный документ, который гораздо проще подделать.

Главный парадокс всей этой истории заключается в том, что все эти инновации были реализованы при правлении двух ультраконсервативных, популистских, враждебных прогрессу правительств, возглавляемых человеком, который сам долгие годы не имел даже банковского счета, не говоря уже о странице в X или Facebook* (и до сих пор не имеет), не говорит на иностранных языках и сам настолько старомоден, будто он немец, крайне враждебно настроенный к технологиям.

Да, дорогие читатели, вы не ослышались: то, что Польша сегодня опережает Германию в плане близости к гражданам, дебюрократизации и цифровизации, она обязана Качиньскому и его партии "Право и справедливость" (PiS). Смею усомниться, что они действительно этого хотели. Наверняка они не намеревались продвигать цифровизацию, доводив до банкротства общественное телевидение и почту и тем самым открывая путь для частных почтовых служб, постаматов и интернет-телевидения. Но так и произошло. Однако мораль этой истории не заключается в том, что если проголосовать за АдГ (немецкий аналог партии Качиньского), то Германия станет менее бюрократичной и более цифровой. Она заключается в том, что нужно деполитизировать цифровизацию и сокращение бюрократии и убрать их из поля зрения партийной политической борьбы.

Цифровизация в Польше удалась не потому, что этого хотела PiS, а потому, что партии было все равно. Министерство цифровизации возглавила беспартийная специалистка, которую через несколько лет уволили и заменили представительницей партии, которая была слишком занята борьбой за власть, чтобы разрушить то, что построила ее предшественница. Цифровизация в министерствах и муниципалитетах удалась, потому что никто не обращал на нее внимания, а значит, никто не разжигал страхи по поводу нее.

Оппозиция была больше занята тем, что атаковала правительства PiS за их внешнюю политику, реформы судебной системы, запрет на аборты и политику в отношении прошлого. Кто знает, что бы произошло, если бы она критиковала правительство за неудачную цифровизацию. Я догадываюсь: правительство сделало бы это своим приоритетом, поставило бы во главе министерства цифровизации верного, но некомпетентного партийного солдата, и тот устроил бы одну политическую сенсацию за другой, чтобы доказать, что Польша в цифровом плане в тысячу раз лучше Германии.

Ведь польские националисты одержимы Германией. Что бы они ни делали, они сравнивают это с тем, что делают немцы (независимо от того, действительно ли немцы это делают, или это только польское убеждение). У Польши должна быть армия больше, чем у Германии, даже если она не может ее вооружить. Польша должна построить аэропорт, который будет больше, чем во Франкфурте, и у нее должен быть порт, который будет больше, чем в Гамбурге, даже если туда не смогут заходить большие контейнеровозы. Польские националисты также постоянно испытывают неутолимую потребность гордиться всем, что только можно, особенно тем, что осталось в прошлом: на то, что они якобы спасли Европу от коммунизма в 1920 году, на то, что они первыми вступили в борьбу с нацистской Германией, на то, что у них якобы была самая большая партизанская армия Второй мировой войны и они спасли от Холокоста больше евреев, чем любая другая страна.

Они никогда не гордятся тем, что не какое-то польское правительство в прошлом, а именно они, националисты, во главе со своим мессией Качиньским, построили нечто, что работает лучше, чем в Германии, что они действительно обогнали Германию, а не только в своем воображении и в своей интерпретации истории. Может быть, цифровизация и близость к гражданам недостаточно громко звучат? Может быть, они даже подозревают, что достигли этого в некотором смысле непреднамеренно. Возможно.

Для Германии из этого вытекают два важных урока: во-первых, не бойтесь. Прозрачность гражданской сферы, которой вы десятилетиями боялись, дает более высокое качество жизни, чем вы можете себе представить. И во-вторых: вместо того, чтобы запускать громкие цифровые пакты и кампании по сокращению бюрократии, просто вынесите эту тему из партийных споров, передайте ее беспартийным экспертам и затем похороните. Не привлекайте правительство к постоянной ответственности за то, сколько "слепых пятен" еще остается в быстром Интернете в Германии (их достаточно и в Польше). Прогресс происходит не только тогда, когда этого хочет правительство, он происходит и тогда, когда правительству все равно, и даже тогда, когда правительство пытается ему помешать. PiS — лучший тому пример, но нечто подобное было и на Украине до конфликта, которая на удивление даже более цифровизована, чем Польша. Уберите темы, которые вам действительно важны, из партийной политики и предвыборных кампаний и похороните их. Вы будете удивлены тем, что через некоторое время поднимется из этих могил: цифровой феникс из серого бюрократического пепла.