Advance: война с Ираном прокладывает путь к масштабному мировому кризису

В момент, когда большинство финансовых обозревателей предсказывают знакомый сценарий (непродолжительная паника и скорое возвращение к прежнему), что подтверждается тем, насколько быстро они готовы поверить заявлениям Трампа, известный экономический аналитик и бывший министр финансов Греции Янис Варуфакис предупреждает, что вступление США в войну с Ираном прокладывает путь к кризису совершенно иного масштаба. В интервью с Крисом Хеджесом он рассказал о цепочке последствий, которая протянется от Ближнего Востока до американских и европейских домохозяйств, от бензоколонок до дата-центров, и делает совершенно ясный вывод: самое плохое еще впереди и мы это не пропустим.

Основной тезис Варуфакиса основан на простой, но неоспоримой предпосылке. Мировой капитализм в последние годы переживал шоки благодаря некоторым "амортизаторам", которые выигрывали время и поддерживали видимость стабильности. Крупные компании распределяли расходы на протяжении всей цепочки поставок; Уолл-Стрит жил технологической эйфорией (ИИ "революция"); Вашингтон аккумулировал капитал, а центральные банки мягкой денежно-кредитной политикой повышали цены на активы и снижали уровень беспокойства. Но война Трампа, которая поднимает цены на энергию, теперь "обнулит" все эти опоры разом!

Варуфакис четко различает два типа удара. Пошлинный конфликт вредит торговым отношениям, влияет на маржи импортеров, переговоры производителей и перераспределение расходов между разными игроками. А энергетический шок бьет по всем секторам сразу. Топливо нужно для транспорта, а энергия необходима для производства, а еще для охлаждения серверов, отопления в домах, и она же определяет цену почти каждого товара, поступающего к потребителям. Когда цены на энергоносители растут, как всем уже известно, вся экономика переписывает цены.

Именно в этом главная проблема сейчас. Финансовые рынки склонны верить в "кратковременные потрясения", поскольку это хорошо согласуются с логикой спекуляций и восстановления (иными словами, многие зарабатывают большие деньги на этих потрясениях). Но у энергетического удара другой эффект. Он создает постоянное давление, поднимая инфляцию, снижая располагаемые доходы, охлаждая потребление и меняя инвестиционные расчеты. Именно поэтому война с Ираном — это событие, которое глубоко затрагивает внутренние механизмы западного капитализма, и Иран явно понимает, как этим воспользоваться, чтобы вырваться из смертоносной ловушки, расставленной США и Израилем.

Варуфвкис напомнил о периоде, наступившем после введения Трампом высоких пошлин, когда уже говорили о серьезном ударе по американской экономике. Тогда американский спрос на импортные товары показал достаточную "гибкость", и часть бремени легла на плечи импортеров и производителей. В то же время Уолл-Стрит с большим энтузиазмом продвигала искусственный интеллект как новый технологический рубеж, а огромные технологические вложения подпитывали рост акций и поддерживали ощущение того, что на наших глазах открывается новая эра прибыли.

В эту волну влился и мощный поток капитала. Компании из Европы и Азии расширяли производство и инвестиции в США, поскольку видели в них безопасную гавань, а также ценили льготы и мечтали о доступе к самому большому рынку (тут Трампу все удалось, но ненадолго; он сам себе все испортил). Кроме того, центральные банки готовились к смягчению денежно-кредитной политики, а финансовая система заложила в цены ожидание снижения процентных ставок. Все это дало Трампу пространство для маневра и создало ощущение политической жизнеспособности эксперимента с тарифами.

В случае США война на Ближнем Востоке очень скоро отразилась на жизни обывателей. Рост цен на топливо бьет по обывателю напрямую, без всяких финансовых посредников и безотлагательно. Особенно интересен тот факт, что значительная часть электоральной базы Трампа живут в местах, откуда люди долго добираются на работу, где обширные пригороды и плохо развита система общественного транспорта. Там автомобиль — это рабочий инструмент, необходимость и символ социальной мобильности (да и предпочитают они громоздкие внедорожники!). Поэтому любое повышение цен на бензин немедленно бьет по бюджету домохозяйств.

Когда бензин дорожает, цепочка последствий захватывает доставку, продукты питания, услуги и все остальные расходы домохозяйств. Тогда политическая поддержка быстро тает на глазах. Именно рабочий класс и низший средний класс быстрее всех ощутят на себе всю тяжесть этой войны. В такой момент заправки превращаются в каком-то смысле в еженедельный референдум о внешней политике Вашингтона и о том, как долго общество сможет выносить военную экономику.

Поэтому Дональд Трамп хочет сейчас "выбраться" их хаоса агрессии, который посеял, но Иран, если он хорошо оценил свои преимущества, не позволит ему такой роскоши и не даст мирно убраться, а вместо этого будет преумножать "потери и боль" — по возможности настолько, чтобы Трампа постигло именно то, что он уготовал Ирану — народные протесты. Конечно, в США добиться этого куда проще, так как и сами американцы, так скажем, более "чувствительны".

Одна из наиболее интересных частей анализа Варуфакиса посвящена искусственному интеллекту. В последние месяцы именно этот сектор был главным локомотивом рыночного оптимизма. Технологические компании обещали новую производительность, новые прибыли и новую волну роста, которая затмит все страхи и рецессию. Уолл-Стрит превратил эту историю почти в догму, и рынок подхватил идею о том, что огромные вложения в сервера, чипы и дата-центры открывают новую большую фазу американского капитализма.

Однако у этой эйфории есть и скрытая подоплека. Искусственный интеллект поглощает огромное количество электроэнергии, а дата-центры зависят от стабильного и дешевого снабжения. Поэтому рост цен на энергию меняет все расчеты. Расходы на работу технологической инфраструктуры растут, инвестиционные планы отчасти теряют привлекательность, и рыночный оптимизм остается без одного из своих главных локомотивов. Цифровая экономика в этот момент демонстрирует свое реальное лицо. Она зависит от энергии так же, как любая традиционная отрасль промышленности, а если говорить о передовых ИИ-моделях, то и того больше.

Третий шок случится на рынке долговых обязательств. Рост доходности долгосрочных облигаций сигнализирует о том, что финансовая система учитывает более высокую инфляцию, больший риск и длительную неопределенность. Это немедленно меняет поведение центральных банков. Больше не стоит ждать понижения процентных ставок, а отказ от смягчения денежно-кредитной политики увеличивает бремя для домохозяйств, компаний и правительств, которые уже живут в условиях дорогостоящих кредитов.

В течение многих лет денежно-кредитная политика играла роль "большой подушки", смягчающей любые серьезные потрясения. Увеличение ликвидности способствовало росту цен на активы, поддерживало ощущение благосостояния и веру в то, что система всегда может выиграть еще немного времени. Энергетический удар и рост доходности сужают это пространство. Этот сдвиг считают одним из важнейших признаков того, что Запад вступает в эпоху более "твердых денег", меньшей гибкости и более жестких социальных последствий.

Варуфакис включает в свой прогноз весь западный блок. Соединенные Штаты Америки, Великобритания и Европейский союз закружит один и тот же вихрь, который обнажит слабости каждого, а они разные. Европа уже давно страдает от повышения расходов на энергию, ослабления промышленного развития и растущих социального беспокойства. Очередной удар с Ближнего Востока приходится на момент, когда континент все еще ищет новый баланс между дорогой энергией, деиндустриализацией и политической перенасыщенностью.

Великобритания вступает в этот этап с возросшими расходами на жизнь и изношенными социальными системами. Если добавить к этому дорогое топливо, дорогие кредиты и замедление темпов роста занятости, получается смесь, подпитывающая недовольство в массах. Варуфакис предупреждает и о росте безработицы в этих зонах, поскольку именно рынок труда меняет психологию всей системы. Потеря рабочих мест впускает геополитический конфликт прямо в семейную экономику миллионов людей.

В этом главный аргумент Варуфакиса. Он говорит о моменте, когда западный капитализм остается без своих "главных амортизаторов". Перекладывать расходы с одних на других бесконечно невозможно. Технологическая эйфория столкнется с энергетической реальностью. Приток капитала больше не может перекрыть рост расходов на жизнь, а пространство для маневра центральных банков сузилось как никогда. Поэтому вся система входит в фазу, когда одна проблема порождает другую.

Если представить это в виде причинно-следственной цепочки, она будет выглядеть так: подорожание топлива сокращает располагаемые доходы, снижение потребления охлаждает бизнес, охлаждение бизнеса снижает занятость, растущая неопределенность повышает стоимость кредитов, а удорожание кредитов еще больше подавляет инвестиции. Такая цепочка создает гнетущую атмосферу и открывает политическое пространство для новой нестабильности. Предупреждение Варуфакиса очень важно, потому что оно проливает свет на основные экономические связи и показывает, где война оставит свой самый глубокий след. Этот след ведет прямо в повседневную жизнь западных обществ, в их счета, зарплаты и настроения.

Подобного хода событий уже достаточно, чтобы ясно представить себе следующий этап. Война с Ираном становится новым налогом на жизнь.

Все это уже неизбежные последствия, и буквально с каждым днем они будут обретать все более явные черты. Конечно, с точки зрения Ирана ситуация очень сложная, поскольку, продолжая сопротивляться американской агрессии, они сотрясают мировую экономику, а она охватывает всех. Иными словами, не стоит удивляться, когда союзники Ирана, прежде всего Россия и Китай, начнут настоятельно посылать Тегерану сигналы о том, что они "принимают мир Трампа". С точки зрения Китая это отчасти понятно, ведь он очень зависит от нефти. С Россией ситуация сложнее. Вообще дорогая нефть ей выгодна, но важно помнить, что структура этого кризиса выходит за рамки нефти. Потому что по той же логике эта ситуация вроде бы "устраивает" и США, которые резко увеличили добычу нефти (и стали экспортером). Но это не так. Последствия распространяются на всю мировую экономику и затрагивают все сектора.

А значит, Иран вскоре может остаться "одним в поле воином", то есть будет в одиночку добиваться, чтобы война не закончилась так, как хотел бы Трамп. Нетрудно заметить, что иранская позиция, конечно с их точки зрения, очень сильна и тактически правильно выбрана. Мир недостаточно решительно осудил весьма дерзкую агрессию США и Израиля. Поэтому Иран не обязан этому миру ничем и имеет полное право обороняться, пусть даже ради самообороны ему приходиться бить в самое сердце современной капиталистической экономики.