Welt: больше всего от закрытия Ормузского пролива пострадали страны Азии

Пока немцы стонут из-за рекордных цен на бензин и дизель, для сотен миллионов жителей Азии последствия конфликта вокруг Ирана становятся вопросом выживания. Это, в свою очередь, отражается и на ситуации в Европе.

Сегодня утром в Нойде, городе-спутнике недалеко от Нью-Дели, льет проливной дождь. Но Судха Кумари не двигается с места. Уже больше часа она стоит в очереди у продавца газа, которого нет в ее семье уже десять дней. Из-за этого она не может готовить.

"Я даже не знаю, продадут ли мне сегодня баллон", — жалуется она. Ее муж уже даже брал отгул на работе, чтобы попытаться купить газ. Безрезультатно. Он простоял в очереди весь день и услышал лишь, что квота на семью исчерпана. С тех пор Кумари кое-как готовит на газе из маленького баллона, купленного на черном рынке.

История этой 42-летней женщины — лишь один из примеров того, как сотни миллионов людей, находясь за тысячи километров от Ближнего Востока, ощущают последствия израильско-американского удара по Ирану.

После того как Тегеран в ответ перекрыл Ормузский пролив, узкую морскую артерию между Оманом и Ираном, через которую ежедневно проходило около 20 миллионов баррелей энергоносителей, начался мировой энергетический кризис, который принимает угрожающие масштабы. Сильнее всего его последствия ощущаются в Азии: примерно 80% нефти, перевозимой через пролив, и почти 90% сжиженного газа предназначены для азиатского рынка.

Министр иностранных дел Сингапура Вивиан Балакришнан назвал происходящее "азиатским кризисом" и тем самым озвучил истину, которую в западных столицах осознали еще не до конца. Для Индии, Пакистана, Японии, Южной Кореи и значительной части Юго-Восточной Азии блокада стала шоком, который одновременно поставил под угрозу продовольственную безопасность, промышленное производство и социальное благополучие.

Индия — второй в мире импортер сжиженного газа: по оценкам, от его поставок зависят около 330 миллионов домохозяйств. Примерно 60% потребности страна покрывает за счет импорта, и почти все поставки идут через Ормузский пролив. Последствия проявились сразу: длинные очереди у заправок и продавцов газа. Несмотря на попытки правительства успокоить правительство, цены на энергоноситель начали расти, и люди, поддавшись панике, ринулись делать запасы.

В Нью-Дели цена на несубсидируемые бытовые газовые баллоны выросла на 60 рупий — до 913 рупий. Баллоны для коммерческого использования подорожали на 142 — до 1883 рупий. Мохаммад Амир, 37-летний владелец ресторана в районе Джами-масджид, говорит, что с началом кризиса он готовит на древесном угле, и теперь может предлагать посетителям лишь несколько блюд, каждый день он вынужден отказывать гостям. "Мы теряем деньги каждый день. Если так пойдет дальше, нам придется закрыться".

Старший аналитик брюссельской неправительственной организации International Crisis Group Правин Донти поясняет: "Конфликт вокруг Ирана бьет по повседневной жизни обычных индийцев сильнее, чем любой другой недавний конфликт. Дело в том, что индийская экономика глубоко переплетена с регионом Персидского залива — прежде всего из-за СПГ, который обеспечивает работу бытовых кухонь". Премьер-министр Нарендра Моди публично предупредил о "кризисе, похожем на пандемию коронавируса". По словам Донти, именно эта формулировка вызвала панику в обществе.

Под ударом оказалась и промышленность. В известном своей керамикой городе Морби в Гуджарат большинство фабрик уже почти месяц как остановили производство. Трудовые мигранты возвращаются в свои деревни. А еще конфликт угрожает производству мочевины в Индии, а значит, и сельскому хозяйству: без удобрений может пострадать отрасль, которая остается опорой индийской экономики.

Для Пакистана ситуация еще тяжелее. У страны почти нет стратегических резервов, экономика ослаблена, а зависимость от импортной нефти — практически полная. Бензин и дизель подорожали примерно на 20%, СПГ — на 35%. Резко выросла и цена керосина — "топлива для бедных".

Премьер-министр Шахбаз Шариф ввел экстренные меры: госучреждения должны перейти на четырехдневную рабочую неделю, 50% сотрудников в государственных и частных компаниях работают из дома, школы и вузы закрыли на две недели, а зарплаты министров и парламентариев сократили.

"Затяжной конфликт может подтолкнуть экономику Пакистана к рецессии и подорвать с трудом достигнутую макроэкономическую стабильность", — предупреждает Аммар Х. Хан, профессор Карачинской школы делового администрирования в Пакистане.

Те, кто полагал, что хотя бы хорошо подготовленные экономики Восточной Азии смягчат кризис, ошиблись. К началу боевых действий Япония располагала запасами нефти на 254 дня, Южная Корея — на 208 дней.

Обе страны активно распечатали резервы. Япония высвободила 80 миллионов баррелей — это крупнейшее задействование резервов в ее истории. Южная Корея последовала ее примеру, выпустив 22,5 миллиона баррелей. После этого шага у Сеула остается резервов на 49 дней — ниже минимального требования Международного энергетического агентства в 90 дней.

Причина — структурная зависимость. Более 90% японского импорта сырой нефти приходится на Ближний Восток, причем 75% этого объема проходит через Ормузский пролив. Поэтому премьер-министр Японии Санаэ Такаити продвигает возврат к атомной энергетике на государственном уровне: до аварии на "Фукусиме" АЭС давали 30% электроэнергии, сейчас — лишь 10%.

В Южной Корее 70% нефти также поступает через Ормузский пролив, и там правительство тоже делает ставку на атомную энергетику. Президент Ли Чжэ Мен рассматривает возможность пересмотра соглашения с Вашингтоном по мирному атому, чтобы получить право на собственное обогащение урана.

В Юго-Восточной Азии ситуация тоже тревожная. Таиланд, правда, оценивает свои запасы на 95–100 дней, но в этот расчет уже включены заказанные поставки, которые еще не прибыли: доступных складских объемов на момент начала боевых действий хватит на 61 день.

На Филиппинах власти объявили чрезвычайное положение в сфере энергетики. 98% импорта сырой нефти поступает из стран Ближнего Востока. В Бангладеш остановили четыре из пяти государственных заводов по выпуску удобрений, чтобы направить потребляемый ими газ на электростанции.

Кризис затрагивает и Европу. Напрямую, потому что 12–14% от всего объема европейского сжиженного газа поступает из Катара и проходит через Ормузский пролив. И косвенно: если этот объем выпадет, европейским поставщикам придется конкурировать на мировых рынках с азиатскими покупателями, которые действуют отчаяннее и зачастую готовы платить больше.

Кроме того, становятся дефицитнее базовые сырьевые компоненты для нефтехимической отрасли — пластики и промышленные химикаты, — потому что сырье больше не проходит через пролив. Мочевина, ключевое азотное удобрение в мире, уже подорожала до 50%.

Поскольку обход Ормузского пролива означает удлинение маршрута на 15–20 дней при более высоких страховых премиях, европейским компаниям, производящим продукцию в Юго-Восточной Азии, придется существенно больше платить и заново выстраивать логистику.