Die Welt: война в Иране входит в решающую фазу противостояния

В иранском конфликте незадолго до истечения ультиматума, который президент США Дональд Трамп выдвинул Тегерану, признаков договоренности пока не видно.

Пока лишь Трамп вновь подтвердил свою угрозу "полностью уничтожить" все иранские электростанции и мосты, если Тегеран не откроет Ормузский пролив к среде, 02:00 по центральноевропейскому летнему времени (MESZ), представитель иранского военного командования высмеял эти слова как "пустые угрозы безумного" президента. Если в последний момент договориться все же не удастся, такие шаги грозят драматической эскалацией конфликта с непредсказуемыми последствиями.

На возможный исход непопулярной в США военной операции теперь влияют четыре фактора.

Первое: какие военные инструменты остаются в руках Трампа. Даже если уничтожение американского истребителя F-15 над Ираном ставит под сомнение тезис о "полностью контролируемом США небе", превосходство в воздухе остается главным козырем Соединенных Штатов. Вашингтон может нанести финальную волну ударов по инфраструктуре Ирана — и попытаться представить это как победу.

Израильско-американский союз уже несколько недель атакует ключевые узлы иранской промышленности, стремясь парализовать производственные цепочки и подорвать экономическую основу режима. Вместо того чтобы уничтожать лишь отдельные объекты, удары наносятся по критической инфраструктуре — энергетике и системам снабжения, от которых зависят многие заводы. Так, в минувшие выходные был атакован нефтехимический комплекс в Бендер-Махшехре. После ударов по объектам снабжения производство там полностью остановилось.

Параллельно удары наносятся по таким секторам промышленности, как металлургия, исследовательские центры, а также порты и аэропорты. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху в начале апреля заявлял, что "70% иранских мощностей по производству стали" уже уничтожены. Цель таких налетов состоит в том, чтобы ударить по экспортной выручке Ирана и тем самым надолго ослабить финансовые ресурсы государства.

Ввод американских сухопутных сил тоже остается вариантом. Громкая операция по спасению американского пилота, сбитого над Ираном в минувшие выходные, когда спецподразделения действовали глубоко во вражеском тылу, может укрепить Трампа в подобных планах. За последние недели в регион уже перебросили тысячи военнослужащих и бойцов спецподразделений.

Один из сценариев — захват ключевой нефтяной инфраструктуры на острове Харк с суши. Это рискованный план, который, по оценкам экспертов, может обернуться большими потерями и при этом все равно провалиться. Альтернативой может стать морская блокада иранских танкеров.

Впрочем, смена режима силой в Иране, с идеей которой Трамп в первые дни конфликта еще заигрывал, выглядит весьма отдаленной перспективой. Курдские формирования хотя и сигнализировали о готовности сражаться на стороне США, но увязали это с масштабной американской авиационной поддержкой и дополнительными поставками оружия.

Второе: военный потенциал Ирана. Даже после пяти недель боевых действий режим, судя по всему, сохраняет способность действовать. Возможность по-прежнему ежедневно проводить от 60 до 90 атак беспилотниками — в сочетании с ракетными пусками — затягивает конфликт и усиливает давление на мировые энергетические рынки. Несмотря на многонедельные воздушные удары, США и Израилю до сих пор не удалось решающим образом подорвать эту ударную мощь.

По оценке американских спецслужб, о которой сообщил телеканал CNN, примерно половина иранских пусковых установок остается целой. Кроме того, страна по-прежнему располагает тысячами беспилотников большой дальности типа камикадзе. Прежде всего, с помощью этих аппаратов Корпус стражей исламской революции и проиранские формирования атакуют военные базы США, энергетические объекты и другие цели по всему региону. Как пишет газета The New York Times, иранские подразделения также в течение нескольких часов вновь вводят в строй пораженные ракетные бункеры и пусковые шахты.

В-третьих: ключевым фактором остается контроль над Ормузским проливом. Иран существенно ограничил там судоходство и тем самым закрепил за собой контроль над одним из важнейших энергетических маршрутов мира. Для руководства страны это, наряду с ядерной программой Ирана, один из центральных геополитических рычагов давления: он дает прямые доходы и усиливает эффект сдерживания, например, за счет сборов за проход судов или точечных блокировок с последствиями по всему миру.

Попытки открыть проход были бы рискованными из-за иранских беспилотников, ракет и скоростных катеров. Тот факт, удастся ли Ирану удержать пролив, в конечном счете во многом определит, выйдет ли страна из конфликта ослабленной или, напротив, укрепившейся.

В-четвертых: внутриполитическая ситуация в США. Затяжной конфликт противоречил бы обещанию Трампа удерживать Соединенные Штаты от длительных военных кампаний. Президент и в прежних своих действиях в целом придерживался этой логики. Так, в ходе операции "Полуночный молот", серии авиаударов по иранским ядерным объектам летом 2025 года, он делал ставку на короткие и точные атаки. Схожий подход, как предполагалось, должен был дать быстрый результат и при задержании президента Венесуэлы Николаса Мадуро.

Длительный конфликт с Ираном имел бы и другие военные последствия. Ведущие военные аналитики, в том числе сотрудник Международного института стратегических исследований в Лондоне и обозреватель The Diplomat Франц-Стефан Гади, предупреждают: высокий расход высокоточных боеприпасов и ракет-перехватчиков может еще сильнее ограничить стратегическую свободу действий США.

И последние военные операции действительно показывают, насколько быстро сокращаются запасы средств противовоздушной обороны. По данным Центра стратегических и международных исследований, кампания под руководством США расходует большие объемы ракет-перехватчиков, из-за чего Вашингтону уже пришлось перебрасывать системы ПВО между разными регионами. Свежий материал агентства Bloomberg рисует схожую картину: как утверждается, военные действия против Ирана почти полностью исчерпают запас крылатых ракет JASSM-ER (американская высокоточная крылатая ракета класса "воздух — поверхность", разработанная корпорацией Lockheed Martin — прим. ИноСМИ.­). Из первоначально примерно 2300 единиц по всему миру останется лишь несколько сотен.