TNI: западные гарантии безопасности отдаляют мир на Украине

В начале 2025 года Франция и Великобритания, обескураженные стремлением администрации Трампа к мирному соглашению с Россией, начали обсуждать гарантии безопасности Украине в рамках так называемой “Коалиции желающих”. Для Европы это был способ показать Трампу, что она готова активнее подключиться к игре в надежде застолбить себе место за столом переговоров. Ключевой вопрос в этих дискуссиях — как выстроить будущее соглашение о прекращении огня между Россией и Украиной так, чтобы удержать Москву от повторного ввода войск спустя несколько лет? И как в дальнейшем избежать прошлых ошибок?

Во многих отношениях дискуссия была полезной, поскольку в ней были сформулированы предпосылки стабильного мира в будущем. Международные переговоры о гарантиях безопасности впервые заставили гражданских и военных чиновников в западных столицах задуматься и начать серьезно планировать будущее взаимодействие с Украиной, прямое и косвенное. В то же время эти дискуссии страдают четырьмя недостатками.

Во-первых, дискуссии и переговоры о гарантиях безопасности Украины ничуть не способствовали прекращению боевых действий. Различные конкретные предложения о будущей безопасности вызвали положительный отклик в Киеве. Однако планы Запада помочь Украине защититься в будущем, — будь то путем прямого военного вмешательства или посредством военно-промышленного сотрудничества — были и остаются неприемлемыми для Москвы.

Парадоксально, но стремление к стабильному прекращению огня лишь отдалило окончание боевых действий. Далеко идущие предложения таких стран, как Великобритания и Франция, разместить на Украине сухопутные войска лишь повысили ставки для Кремля и усугубили его настороженность в отношении будущего развития событий по окончании боевых действий. Это еще больше отбило у России желание искать компромисс и идти на уступки. Подобные заявления лишь усугубили нежелание Кремля прекращать боевые действия прежде, чем он получит явное преимущество на поле боя, и усилили его стремление к победоносному миру — вместо скорейшего урегулирования между двумя истощенными силами.

И действительно: Россия категорически отвергла идею иностранного военного присутствия на Украине. Как заявил министр иностранных дел России Сергей Лавров в марте 2025 года: “Присутствие войск стран НАТО под любым флагом, в любом качестве на украинской земле является для нас такой же угрозой [как и расширение НАТО]. Мы не примем это ни при каких условиях”.

Во-вторых, различные планы по обеспечению безопасности Украины в будущем содержат мало конкретики. Несмотря на широкие обсуждения они представляют собой лишь набор намерений, сценариев и обещаний, которые, в случае их реализации, лишь частично повысят безопасность Украины за счет символического присутствия войск, воздушного патрулирования и так далее. Планы Запада не предусматривают ни ускорения международной интеграции Украины, ни укрепления ее обороноспособности. Вместо этого официальные переговоры сосредоточены на предпосылках, формулировках и ратификации определенных многосторонних механизмов реагирования в случае повторной эскалации со стороны Москвы.

Идея гарантий безопасности для Украины просто предполагает, что Киев рассчитывает на определенный алгоритм ограниченных действий Запада. Оптимистическая трактовка также предполагает, что и Москва согласится с его осуществимостью и значимостью. Однако предложенные на данный момент гарантии безопасности не предусматривают никакой организационной структуры, которая могла бы их подкрепить, наподобие той же НАТО. Они не подразумевают и значительного в военном смысле присутствия западных войск вдоль будущей российско-украинской линии соприкосновения. А без серьезной системной и материальной поддержки ни Киев, ни Москва не будут воспринимать эти гарантии безопасности всерьез.

Тем не менее, не исключено, что Украине придется руководствоваться надеждой и согласиться на те гарантии безопасности, что ей предлагаются, а не те, что действительно необходимы. Однако в таком случае будущее прекращение огня может быть оказаться полумерой, которая продержится лишь до возобновления масштабных боевых действий. Более того, это даст России желанную передышку на поле боя и позволит Москве выбрать удобный момент для повторной эскалации — например, во время военной эскалации в Южно-Китайском море или где-либо еще.

Если же украинское руководство будет рассчитывать, что хотя бы часть обещаний, данных в рамках соглашения о безопасности, будет выполнена, оно само обречет себя на военную пассивность и неприятные сюрпризы. В некотором смысле такой сценарий станет повторением печального опыта Украины, полученного в 2014 году. В 1994 году Киев подписал Будапештский меморандум, хотя годом ранее разработал полноценный договор, который обязал бы каждого постоянного члена Совета Безопасности ООН принять “необходимые меры”, если какое-либо государство, обладающее ядерным оружием, “будет угрожать силой или ее применением в любой форме против территориальной целостности и политической независимости Украины”.

В-третьих, нынешние дебаты остаются сугубо теоретическими, поскольку не учитывают конкретной ситуации на местах, в которой европейские державы предоставят искомые гарантии безопасности. Характер и устойчивость будущего прекращения огня будет зависеть от конкретного формата и условий мирного урегулирования.

Содержание и формулировка будущих гарантий безопасности, безусловно, также сыграет определенную роль. Эти гарантии в любом виде должны не только учитывать условия, в которых будут предоставляться. Их значимость для западных предоставителей, украинских получателей и потенциальных нарушителей в России будет зависеть скорее от реальных событий, чем от зафиксированных на бумаге обещаний. Роль гарантий безопасности также будет зависеть от позиции Украины относительно России и наоборот, а также от отношений каждой из них с третьими сторонами.

Чем более благоприятной будет военная, экономическая и международная ситуация на Украине на момент начала перемирия, тем меньше риск, что западные гарантии безопасности придется выполнять. Напротив того, чем сложнее будет общая ситуация на Украине после окончания боевых действий, тем вероятнее повторная эскалация и, как следствие, запрос Киева на выполнение гарантий.

В-четвертых, через общественную дискуссию на Западе о будущих гарантиях безопасности Украины красной линией проходят непоследовательность, противоречия и постоянные опровержения. Точная роль США в некой расплывчато сформулированной “подстраховке” также неясна. Численность, местоположение, тип и даже сама возможность присутствия западных “сил обеспечения безопасности” на Украине остаются предметом споров.

Совсем недавно администрация Трампа в очередной раз спутала карты в европейских планах прекращения огня на Украине, объявив о желании аннексировать датскую Гренландию и начале переговоров с Москвой о будущем экономическом сотрудничестве. Учитывая готовность США конфликтовать с близким союзником и сотрудничать с давним противником, европейские лидеры, в том числе на Украине, стали с недоверием относиться к заверениям Вашингтона в том, что он поможет реализовать будущие гарантии безопасности.

Дискуссии на Западе о гарантиях безопасности Украины — шаг в правильном направлении, но он преждевременен. Обсуждать второй шаг (как обеспечить сдерживание), не имея четкого представления о том, как выполнить первый (добиться самого прекращения огня) — значит отвлекать внимание от решения проблемы. Это тем важнее, поскольку успех второго шага (сдерживания) во многом будет зависеть от особенностей первого (условий, на которых завершатся боевые действия на Украине).

Конкретные формулировки гарантий безопасности Украины на бумаге от соответствующих держав не повлияют ни на исход нынешнего конфликта, ни на стабильность будущего режима прекращения огня. Фактическая ситуация на местах, в экономической сфере и на поле боя имеет решающее значение сегодня — и не утратит его и завтра. Материальная и финансовая помощь, в которой нуждается Киев для прекращения боевых действий приемлемым для себя образом, не так уж сильно отличается от той поддержки, которая понадобится Украине по достижении соглашения о прекращении огня, чтобы защититься от потенциальных новых нападок.