Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
При Байдене в США сформировалась система контроля над информацией, включающая государственную и частную цензуру, пишет UnHerd. По словам автора статьи, во время пандемии власти под предлогом борьбы с "дезинформацией" подавляли политическое несогласие, а технологические компании по их требованию блокировали аккаунты и счета граждан.
Джейкоб Сигел (Jacob Siegel)
Во время президентства Джо Байдена два мощных фактора довели состояние информационной среды до пределов возможного. Первый был связан с реакцией администрации на пандемию коронавируса. Второй — с решением использовать арсенал средств борьбы с повстанцами против американских граждан, которых обвиняли во внутреннем экстремизме. Обе эти меры опирались на обширный аппарат государственной и частной цензуры и слежки, изначально созданный для борьбы с иностранной дезинформацией. Однако его использовали для ведения политических баталий внутри страны.
Пандемия подлила масла в огонь растущей системы борьбы с дезинформацией, одновременно расширив ее контроль на физический мир. Таким образом, информационное государство проникло в повседневную жизнь людей. Это было чем-то иным, нежели драма ложных обвинений в сговоре Дональда Трампа с Россией, которая преследовала его на протяжении всего президентского срока (естественно, это оказалось фейком — прим. ИноСМИ). Хотя "Рашагейт" доминировал в новостном цикле, по сути это было политическое преступление против таких понятий, как "верховенство закона" и "демократический процесс". Обычные люди, которые не тратили время на пролистывание новостных лент, в большинстве своем могли просто игнорировать грязную драму вокруг Трампа и России. Локдауны из-за ковида и обязательная вакцинация лишили "нормальных" людей этой возможности.
Бессмысленная жестокость, когда людям не позволяли посещать свадьбы на открытом воздухе и навещать больных родственников в их последние минуты. Власти Нью-Йорка, которые закрыли детские площадки на замок. Власти района Венис в Лос-Анджелесе, которые с помощью бульдозеров засыпали тридцать семь тонн песка в знаменитый скейтпарк города, чтобы дети не могли играть на улице. Длительное закрытие школ, в результате чего дети оказались в изоляции и пострадали от снижения уровня образования, что сильнее всего ударило по бедным и обездоленным. Наглое пренебрежение этими ограничениями со стороны высшего класса и политической элиты. Например, на вечеринке по случаю 60-летия Барака Обамы, где бывший президент и сотни его знаменитых гостей на острове Мартас-Винъярд танцевали без масок, в то время как армия нанятых для этого мероприятия работников была вынуждена носить их. Тот факт, что практика локдаунов была заимствована Соединенными Штатами у КНР, где и возник вирус. Еще более возмутительный факт заключается в том, что само обсуждение происхождения вируса было объявлено наиболее уважаемыми научными и журналистскими учреждениями расистским заговором.
Навязывая чрезмерные и произвольные меры и пытаясь скрыть важную информацию о пандемии, государство спровоцировало общественную реакцию. Правительственные чиновники, в свою очередь, расценили эту реакцию не как легитимное демократическое несогласие, а как доказательство того, что неконтролируемая дезинформация подпитывает внутриполитический экстремизм. В ответ они удвоили усилия по проведению той же политики, ужесточили контроль над информацией и ввели новые методы цифровой цензуры, например, так называемый "дебанкинг", который лишал людей доступа к их собственным финансовым счетам. Официальные репрессии и народное восстание подпитывали друг друга в цикле, который радикализировал обе стороны и обнажил реальность массовой манипуляции и цифровой зависимости в информационном государстве.
***
15 февраля 2020 года, когда люди только начинали узнавать о коронавирусе, глава Всемирной организации здравоохранения Тедрос Адханом Гебрейесус объявил: "Мы боремся не только с эпидемией; мы боремся с „инфодемией“. Фейковые новости распространяются быстрее, чем вирус, и они столь же опасны". Его заявление прозвучало почти за месяц до того, как Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) официально объявила о пандемии. "Инфодемия" не только предшествовала реальной пандемии, но и, по словам ведущего мирового эксперта в области здравоохранения, была "не менее опасной".
В следующем месяце все крупные технологические платформы — Facebook, Google, LinkedIn, Microsoft, Reddit, Twitter и YouTube — выпустили совместное заявление, в котором пообещали "совместно бороться с мошенничеством и ложной информацией о вирусе", а также "повышать значимость авторитетного контента".
"Сдерживание пандемии коронавируса потребует глобальной сети наблюдения, способной выявлять новые вспышки сразу же после их возникновения", — написал Клаус Шваб, глава Всемирного экономического форума (ВЭФ) в Давосе, в книге, изданной в начале пандемии, название которой отражало ее цели: "COVID-19: Великий перезапуск". Глобальная сеть наблюдения, описанная Швабом, имела и вторую цель. Помимо выявления распространения новых вирусов, она могла бы контролировать информационную среду и формировать реакцию общественности на новые меры. Однако категория "авторитетной информации", которая якобы должна была предотвратить будущие "инфодемии", оказалась менее надежной, чем предполагало ее название.
Внимательные наблюдатели не могли не заметить, как заявления экспертов о коронавирусе, сделанные с такой убедительностью, на следующий день опровергались. Органы здравоохранения, такие как ВОЗ и Центры по контролю и профилактике заболеваний США, часто действовали на основе неполной информации, спешно принимая меры, в значительной степени продиктованные политическими соображениями, прикрываясь "наукой". Сьюзан Войчицки, генеральный директор YouTube, дочерней компании Google, заявила, что политика публикации ее платформы требует "удаления проблемной информации". В качестве примеров проблемной информации она назвала людей, пропагандирующих витамин С и куркуму в качестве лекарств от коронавируса, а также "все, что противоречит рекомендациям Всемирной организации здравоохранения". При этом ВОЗ часто меняла рекомендации, а это означало, что смысл термина "дезинформация" менялся изо дня в день.
Следуя собственным правилам, Google был бы вынужден в разные моменты пандемии запрещать посты, в которых пропагандировалось ношение масок, говорилось о высокой контагиозности вируса или высказывались предположения о том, что его источником могла быть лаборатория, поскольку все это противоречило официальной позиции ВОЗ. Центр по контролю и профилактике заболеваний (CDC) проявлял аналогичную непоследовательность, изменив политику в отношении масок как минимум три раза за два года. Изначально агентство не рекомендовало их использование, затем одобрило, а в конце концов признало, что тканевые маски, которые носили большинство американцев, не способны помешать распространению мелкодисперсных аэрозолей, которые содержат в себе вирус — факт, который Энтони Фаучи признал в частном порядке в самом начале пандемии в электронном письме от февраля 2020 года.
© AP Photo / Alex Brandon
Доктор Энтони Фаучи на брифинге в Белом доме
Несмотря на непоследовательность органов общественного здравоохранения, эксперты в области дезинформации проявили достаточную гибкость, чтобы навязывать каждое новое заявление, как будто это были и моральные императивы, и вопросы устоявшейся науки. Когда сенатор от Арканзаса Том Коттон высказал предположение, что ковид мог просочиться из китайской вирусологической лаборатории в Ухане, в эпицентре вспышки, на него тут же обрушились журналисты, которые, казалось, использовали поразительно похожий язык. The WashingtonPost назвала идею о возможной утечке из лаборатории "теорией заговора, которую давно опровергли". Репортер, работавший тогда в Politico, обвинил Коттона в "распространении слухов, которые никак не выносили критики", а The NewYork Times упрекнула Коттона в распространении так называемой "теории заговора". Учитывая кажущийся консенсус, Facebook* запретил пользователям обсуждать теорию об утечке из лаборатории в соответствии со своей политикой в отношении дезинформации. В мае того же года ведущий фактчекер The Washington Post Гленн Кесслер написал, что "практически невозможно", чтобы вирус произошел из лаборатории. Год спустя Кесслер опубликовал новую статью, объясняющую, "как теория утечки из лаборатории в Ухане внезапно стала правдоподобной". А вскоре после этого Facebook* незаметно изменил свою политику, разместив уведомление, в котором говорилось: "По согласованию с экспертами в области общественного здравоохранения мы больше не будем удалять из наших приложений утверждения о том, что COVID-19 был создан искусственно".
В июне 2020 года Агентство по кибербезопасности и безопасности инфраструктуры правительства США, известное как CISA, выступило спонсором создания номинально независимой организации под названием "Партнерство по обеспечению честности выборов" (EIP). Ее задачей был мониторинг и удаление дезинформации, связанной с выборами, в Интернете в преддверии ноябрьских выборов. По словам одного из основателей EIP, бывшего директора по безопасности Facebook Алекса Стамоса, этот консорциум из четырех групп (двух университетов, частного оборонного подрядчика и вашингтонского аналитического центра), был призван "заполнить тот пробел, который правительство не могло устранить самостоятельно". Более 100 сотрудников EIP прочесывали социальные сети в поисках высказываний, которые они считали дезинформацией, и помечали их для удаления или блокировки технологическими компаниями. По словам Стамоса, EIP выполняла ту работу, на которую у правительства "не хватало ни финансирования, ни юридических полномочий".
Сразу после выборов одна из четырех групп, которые входили в состав EIP, — Стэнфордская** интернет-обсерватория — отделилась и создала новую инициативу по мониторингу информации под названием Virality Project. Плавно перейдя от выборов к вопросам общественного здравоохранения, команда проекта начала сотрудничать с Управлением главного санитарного врача и Центром по контролю и профилактике заболеваний (CDC), одновременно отслеживая в социальных сетях то, что она назвала дезинформацией о вакцинах и пандемии. В одном из писем, отправленном сотрудником ViralityProject нескольким социальным сетям, содержалась рекомендация принимать меры даже в отношении постов, описывающих "реальные истории о побочных эффектах вакцин", в частности "достоверных постов, которые могут усилить сомнения".
Еще в 2017 году два ученых, связанных с Гарвардом, создали новую категорию для описания высказываний, которые были фактически верными, но подрывали официальные интересы. Они назвали ее вредоносной информацией и определили как высказывания, "основанные на реальности, используемые для нанесения вреда лицу, организации или государству". Можно ли классифицировать защищенную Конституцией критику правительства США как недостоверную информацию? Точно сказать могли только регуляторы информации, поскольку вся власть заключалась в полномочиях определять термины. Правительство воспользовалось этой возможностью. В первый же месяц правления администрации Байдена CISA переписала свою миссию, перенеся акцент с иностранной дезинформации "на общую MDM" — аббревиатура от "misinformation, disinformation, andmalinformation" (дезинформация, ложная информация и вредоносная информация) — трехкомпонентную классификацию, разработанную в гарвардской статье 2017 года, в которой и было введено понятие "вредоносная информация". Механизм информационного государства завершил свой поворот внутрь. Вместо того чтобы защищать критически важную инфраструктуру от внешних атак, агентство теперь будет "реагировать на текущие события" внутри США.
Без каких-либо публичных обсуждений или законодательных дискуссий, без каких-либо формальных поправок к Конституции, право цензурировать то, что было правдой, но считалось вредным, стало законом... не столько законом страны, сколько законом онлайн-сообщества, которым управлял код. Чем более произвольной становилась политика в области здравоохранения, тем лучше она укрепляла авторитет информационных регуляторов.
***
В 77 лет Джо Байден стал самым пожилым кандидатом в президенты от одной из основных партий за всю историю, и это бросалось в глаза. В преддверии выборов в ноябре 2020 года, когда он соперничал с Трампом, он выглядел неуверенным, даже слабым, во время своих редких и тщательно срежиссированных публичных выступлений. Голос Байдена затихал на полуслове. Он забывал, о чем говорил, или упоминал умерших людей, как будто они были еще живы.
Учитывая его частые оговорки, пустой взгляд и мертвенно-бледный цвет лица, возникали опасения по поводу его здоровья и способности занимать эту должность. Но влиятельные бюро по проверке фактов в прессе отвергли эти опасения как правые конспирологические теории, дезинформацию и дискриминацию по возрасту. В одном бюллетене Министерства внутренней безопасности, который попал в СМИ, подробно описывался предполагаемый заговор Кремля по манипулированию американскими избирателями путем распространения "неподтвержденных обвинений" в ухудшении психического здоровья Байдена (экс-президент без посторонней помощи отлично демонстрировал свою недееспособность — прим. ИноСМИ).
Когда до выборов оставалось всего несколько месяцев, в предвыборном штабе Байдена объявили, что в связи с коронавирусом он не будет проводить публичных предвыборных митингов. В беседе с журналистами Байден добавил: "Думаю, это самая необычная предвыборная кампания в современной истории". Вскоре после этого он выиграл самые необычные выборы.
Проиграв, Трамп два месяца оспаривал результаты голосования и разжигал ярость своих сторонников маниакальной кампанией "Остановите кражу", в которой разумные вопросы о вмешательстве в выборы смешивались с абсурдными и крайне безответственными заявлениями, подрывающими хрупкую основу гражданского мира. Кульминацией этих усилий стало 6 января 2021 года, когда крупная демонстрация сторонников Трампа в Вашингтоне переросла в беспорядки у Капитолия. СМИ переполняли ужасающие кадры, на которых сторонники Трампа буйствовали вокруг здания и вступали в столкновения с полицией.
В символическом плане изображения одетых как викинги протестующих, которые бесчинствовали в здании Капитолия, представляли собой уникальную угрозу для американской демократии. Но, несмотря на символизм, беспорядки были неорганизованными и неэффективными. Более того, события 6 января вписывались в более широкую картину политического насилия, которое разворачивалось в течение предыдущего года. Прошедшие шесть месяцев назад общенациональные протесты Black LivesMatter были на порядок более масштабными и разрушительными, чем беспорядки сторонников Трампа. Девятнадцать человек погибли в результате насилия, связанного с протестами BLM, которые распространились на более чем сто городов по всей территории США и нанесли ущерб на сумму свыше 1 миллиарда долларов.
И тем не менее, представители элиты в подавляющем большинстве поддержали движение BLM и с пониманием отнеслись к его требованиям, таким как сокращение финансирования полиции. Нэнси Пелоси, влиятельная спикер Палаты представителей, позировала для фотосессии, стоя на коленях в ярком африканском одеянии из ткани кенте, чтобы продемонстрировать солидарность с протестующими. Общественные деятели, которые в течение нескольких месяцев осуждали массовые собрания как смертельно опасные мероприятия, способствующие распространению вируса, вдруг с восторгом встретили десятки тысяч демонстрантов, заполнивших улицы во время маршей BLM. В одной петиции, подписанной более чем 1200 медицинскими работниками, содержалось заявление, что медики обязаны оказывать протестующим "непоколебимую поддержку". Доминирующие технологические платформы, такие как Google, Facebook* и Twitter, громко поддержали и усилили движение BLM.
С другой стороны, реакция на события 6 января была столь же быстрой и решительной, как и любые политические последствия в новейшей истории. Через день после беспорядков в Капитолии Facebook* запретил действующему президенту публиковать посты на своей платформе. Затем Twitter навсегда заблокировал Трампа, сославшись на "риск дальнейшего подстрекательства к насилию". PayPal и его дочерняя компания Venmo заблокировали счета лиц и групп, причастных к организации протрамповских демонстраций, а также христианский краудфандинговый сайт, который собирал деньги для протестующих. В GoFundMeобъявили, что удалят кампании по сбору средств, продвигающие теории заговора и "дезинформацию" о выборах.
Конечно, можно обоснованно утверждать, что угроза, исходящая от бунтовщиков, штурмующих Капитолий и угрожающих отменить результаты выборов, оправдывала такую реакцию. Это было политическое решение. Но скоординированная кампания по отключению от цифровых сетей отразила глубокую трансформацию американской системы правления. Она обнажила очертания новой структуры власти, которая действует вне формального правительства путем контроля над стратегическими высотами информационного пространства. Картель технологических компаний Кремниевой долины за несколько дней сделал то, что Конгрессу не удалось сделать за четыре года: он заставил Трампа замолчать и заглушил его движение. По крайней мере, на время.
Инаугурация Байдена неделю спустя стала чистой формальностью. Первый президентский срок Трампа закончился в тот момент, когда он лишился возможности напрямую обращаться к общественности — возможности, которую изначально предоставили ему социальные сети, приведя его в Белый дом, а затем в одностороннем порядке отобрали. Невидимая рука информационного государства, как только она решила раскрыть себя, просто заставила самого влиятельного человека в мире замолчать. Тем самым она обнажила основное правило власти в цифровую эпоху: суверены — это те, кто контролирует информацию.
* деятельность компании Meta (соцсети Facebook, Instagram и Threads) запрещена в России как экстремистская
** входит в перечень иностранных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории России
