Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Украина доказала, что недостойна принятия в Евросоюз, пишет TEC. Зеленский продемонстрировал непозволительное поведение и доигрался: до членства в ЕС Киеву теперь как до Луны.
Габор Сюч (Gábor Szűcs)
Широкий политический жест в виде полноценного членства невозможен — иначе союз рискует распасться.
Членство в Европейском союзе — это не жест доброй воли, а приглашение в определенную правовую и экономическую систему. Это означает, что данная страна может принять и применять весь корпус законодательства ЕС — от судебных гарантий до надзора за поставками продуктов питания — одновременно укрепляя, а не ослабляя единый рынок, общий бюджет и доверительные отношения между государствами-членами. Таким образом, вопросы поддержки Украины и ее принятия в ЕС нельзя смешивать: если первый можно толковать как геополитическое и гуманитарное обязательство, то второе требует определенных технических условий, и если ими пренебречь, сам ЕС утратит дееспособность.
Украина подала заявку на вступление в 2022 году и в том же году получила статус кандидата. Европейский совет постановил начать переговоры о вступлении в декабре 2023 года, а уже 25 июня 2024 года состоялась первая межправительственная конференция, официально запустившая переговорный процесс. Однако в последние месяцы основные дискуссии сосредоточены не на достигнутом прогрессе и его темпах, а на намеченной политической дате: Киев и ряд действующих в Брюсселе лиц все чаще рассуждают о том, что Украина получит полноправное членство в определенный момент в 2027 году, а ее присоединение подается как "якорь безопасности" будущего мирного урегулирования. Воду на эту мельницу льют председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен и комиссар по вопросам расширения Марта Кос, неустанно подчеркивая, что стратегическая цель — ускорение интеграции. Некоторые страны, однако, опасаются, что это произойдет за счет необходимых реформ. Именно поэтому верховный дипломат ЕС Кая Каллас недавно признала, что государства-члены не готовы назвать Украине конкретную дату приема.
Как бы то ни было, давление ощутимо, и в дискуссиях в Брюсселе уже зазвучали вовсе немыслимые прежде идеи — в частности, поэтапного приема "по частям" с постепенной выдачей всех членских прав. Одно это говорит о том, что нынешняя горячка нарушает устоявшуюся логику присоединения. Манфред Вебер и Европейская народная партия (ЕНП) выступают в числе главных локомотивов расширения, но даже для них присоединение новых членов требует несомненных заслуг и безоговорочно выполненных требований и не может становиться галочкой, поставленной по условиям геополитической сделки.
Копенгагенские критерии существуют именно потому, что ЕС — это не "альянс добрых намерений", а строгий и системный порядок. Государство-кандидат должно обладать стабильной демократической системой, гарантировать верховенство закона, защиту основных прав и меньшинств, иметь рабочую рыночную экономику и выполнять так называемые "Достижения сообщества" — свод наработанных законодательных актов. Проблема Украины заключается в том, что в условиях боевых действий и ущербного системного потенциала весьма затруднительно гарантировать их полное соблюдение в обозримом будущем. В докладе за 2025 год отмечается, что, несмотря на "определенный уровень готовности" в области правосудия и некоторые успехи в борьбе с коррупцией, Украине необходима дальнейшая предметная работа. В переводе с бюрократического это отнюдь не похвала, а призыв к осторожности: для общего бюджета и доверия к общему рынку частично функционирующего верховенства закона в корне недостаточно.
Одно то, что Украина находится в состоянии войны, — само по себе серьезное препятствие. Полноправное членство предполагает единообразную работу границ, таможенных служб, надзора за рынком, тогда как на Украине нагрузка на силовые структуры, инфраструктуру и государственное управление чрезвычайна. В таких условиях вступление по фиксированному графику приведет либо к необходимости постоянных исключений, либо к членству сугубо на бумаге — и то, и другое подорвет ЕС изнутри. Поэтому не случайно, что ряд стран-членов категорически против присоединения в рамках мирного соглашения: они опасаются, что это подорвет всякий стимул к реформированию Союза.
Однако самый весомый риск — экономический: присоединение Украины к общему рынку и Единой сельскохозяйственной политике чревато как обострением конкуренции, так и перекраиванием бюджетов. В ходе конфликта ЕС уже ввел гарантии защиты рынка — так называемые "автономные торговые меры", — чтобы обезопасить местных сельхозпроизводителей от непропорционального ущерба из-за стремительного скачка украинского экспорта. Кроме того, и Совет, и Комиссия заговорили о других защитных положениях и механизмах автоматического торможения. Это само по себе опровергает наивное представление о том, что членство — сугубо административный вопрос: если даже при временном упрощении торговых процедур потребовались защитные барьеры, то в случае полноправного членства рыночная и социальная напряженность окажутся несравненно выше. Политический анализ также показал, что к 2024 году Украина стала одним из крупнейших импортеров сельхозтоваров в ЕС со значительной долей в ряде товарных групп — следовательно, это напрямую скажется на доле внутреннего рынка и ценах.
Для стран вроде Венгрии это не отвлеченные идеологические споры, а вопрос выживания: отечественное сельское хозяйство и периферийная экономика зависят от Единой сельскохозяйственной политики и стабильности рынка и не могут из года в год подвергаться шокам предложения — более капиталоемкий западноевропейский производитель с ними справится без затруднений, но не фермер Центральной Европы.
С экономическим измерением тесно переплетается энергетическая безопасность. Спор о трубопроводе "Дружба", который тянется с начала 2026 года, показывает, насколько уязвима Центральная Европа, если страна-транзитер — будь то намеренно или из-за тех или иных внешних ограничений — делает маршруты поставок частью политического конфликта. Венгрия и Словакия утверждают, что Киев затягивает восстановление поставок сырой нефти по политическим причинам; Украина возражает, что восстановление займет некоторое время. Какой бы ни была истинная причина сбоя, факт остается фактом: нефть по трубопроводу не поступает вот уже несколько недель. В результате этот спор вышел на уровень ЕС, поскольку Будапешт заблокировал ряд решений Брюсселя и выдвинул дополнительные условия.
Если страна позволяет себе шантажировать коллег энергоснабжением ради финансовой поддержки, даже не став членом ЕС, можно лишь догадываться, на что она пойдет, обретя искомое членство. И здесь мы подходим к самому ответственному моменту: шантаж и угрозы несовместимы с членством в ЕС. В последние недели венгерско-украинский спор обострился, когда Зеленский публично намекнул, что если Будапешт продолжит блокировать кредитный пакет ЕС в размере 90 миллиардов евро, украинские вооруженные силы "будут с ним общаться на своем языке". Даже если счесть это не более чем риторикой, среди лидеров ЕС не принято обмениваться угрожающими посланиями. Членство в ЕС предполагает базовый минимум взаимного уважения: всякий имеет право не соглашаться и оставаться при своем мнении, но давление не должно переходить системных и правовых границ. Преступивший эту черту войдет в противоречие не только с конкретным членом, но и с самой логикой сообщества.
Таким образом, вывод прост и в дальнейших пояснениях не нуждается. Украина может быть стратегическим партнером ЕС, и постепенная интеграция на уровне программ, инвестиций и торговых механизмов — реалистичный и вполне оправданный путь. Но выдавать полноправное членство широким политическим жестом нельзя — иначе союз рискует развалиться.
Об авторе: Габор Сюч — аналитик Института 21-го века и политический комментатор издания Megafon.
