Россия и США в Сирии воплощают в жизнь похожую модель военных действий: это авиационные удары по локальным врагам, призванные поддержать сухопутное наступление локальных союзников. После того, как осенью 2014 года американцы начали операцию против самопровозглашенного «Исламского государства», оно утратило в Сирии около 20% территорий, хотя не пал ни один город. Начатая годом позже операция Москвы оказалась более эффективной: месяц сокрушительных российских налетов, сопровождавшихся наступлением правительственных и иранских войск, позволил практически окружить часть Алеппо (когда-то — самый крупный город в стране), который находится под контролем пользующихся поддержкой Турции оппозиционных сил. После панического бегства населения там осталось около 300 000 мирных жителей и 30 000 боевиков. Осада будет долгой и кровавой.

Если Алеппо на самом деле удастся отбить, это предрешит исход войны: Сирия разделится на часть, которую контролирует Башар Асад, и «Исламское государство». Из первой, находящейся под надзором жаждущих реванша алавитов и их иранских и российских покровителей, будут в панике спасаться сунниты — за границу или в ИГ.

Однако Турция, когда ее союзники потерпят поражение, наверняка полностью закроет границу, а американская победа над ИГ кажется маловероятной. Там, где Москва добивается оглушительного успеха, Вашингтон, судя по всему, ждет поражение, несмотря на то, что используют они похожие методы.

Почему? Во-первых, методы, возможно, похожи, но их применение — уже нет. Американская коалиция до середины января провела 3 200 боевых вылетов. Россия в одном только наступлении на Алеппо за один месяц — 700 (а она также ведет действия на южном фронте). Если американцы стараются, насколько это возможно, беречь мирных жителей, то россияне действуют ровно наоборот: они бомбят школы и больницы, а комиссия ООН признала, что их действия граничат с «истреблением мирного населения».

Все, кто могут, бегут, поэтому из Турции в Европу прибывают тысячи беженцев. По оценкам Анкары, наступление в Алеппо может вызвать новую 600-тысячную волну. Это не только дезорганизует оборону, но часто делает ее невозможной: боевики чаще бросают свои посты, чем семьи. Поэтому правительственные войска спустя всего пару месяцев после начала российских бомбардировок добились успеха, а противники ИГ после полутора лет американских налетов — нет.

Во-вторых, россияне трезво подбирают себе противников и врагов. Их налеты практически не угрожают позициям халифата, потому что нацелены на воюющие как с ИГ, так и с режимом Асада оппозиционные силы. Иными словами, россияне бомбят для Асада тех, кого поддерживают американцы, бомбя ИГ. Однако США не нападает на локальных союзников России, чтобы не портить с ней отношений, хотя те нападают на локальных союзников Америки. Последним Турция поставляет оружие, но не может обеспечить защиту не только от россиян, но даже от авиации Асада.

Инцидент со сбитым над Турцией российским самолетом катастрофическим образом повернулся против Анкары и сил, которые ее поддерживают. Россия ввела против Турции санкции и адресует ей военные угрозы. А российские самолеты с особым рвением бомбят сирийские территории, населенные родственными туркам и пользующимися поддержкой Анкары туркменами.

Американцам же пришлось отказаться от намерения серьезно вооружить сирийских курдов, поскольку Анкара (которая ведет со своими курдами войну, а сирийских считает их союзниками) поставила Вашингтону ультиматум: они или мы. А это гарантирует, что ИГ не угрожает серьезное нападение с суши, а авиационные налеты оно выдержит.

Вывод кажется простым: в Сирии (и не только там) невыгодно иметь в союзниках американцев, а во врагах — россиян. Между тем, совсем не ясно, выгодна ли обратная ситуация. Обнародованный в Москве российско-сирийский договор, в частности, гласит, что его действие прекращается через год после расторжения. То есть Россия может продолжать бомбардировки еще год после того, как правительство в Дамаске скажет «спасибо, хватит». Но, по крайней мере, союзникам россиян не приходится волноваться, что они разозлят американцев. Это, скорее, американцы, волнуются, как бы не рассердить Россию.