16 января 2016 года Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) заявило, что Иран выполнил все свои основные обязательства в рамках комплексного плана действий по ядерному досье. Согласно докладу агентства, Иран сократил число центрифуг по обогащению урана до пяти тысяч и запасы низкообогащенного урана до 300 килограммов. 

С обнародованием доклада началось смягчение санкций в отношении Ирана. США отменили меры, связанные с ядерной программой, и, что самое важное, остановили санкции против иностранных компаний, ведущих бизнес с Ираном. ЕС сразу сообщил о снятии санкций, связанных с ядерной программой. Это также подразумевает прекращение санкций ЕС в отношении иранской нефти. ООН отменила резолюции по санкциям против Ирана и ввела в действие резолюцию Совета Безопасности ООН номер 2231. Этот документ предусматривает сохранение эмбарго, связанного с продажей оружия Ирану, еще на пять лет. С другой стороны, МАГАТЭ начинает восьмилетний мониторинг ядерных объектов Ирана, агентство также будет контролировать, используется ли ядерная программа исключительно в мирных целях. Только после этих восьми лет наблюдения состоится отмена всех санкций против Ирана. 

Сегодня для Ирана начинается новый период. Иран готовится к новой интеграции в международный политический и экономический порядок, а также систему международных отношений. Прежде всего Иран сможет снова воспользоваться своими замороженными финансовыми активами за границей, размеры которых составляют около 100 миллиардов долларов. Говорят, что Иран уже практически получил доступ к половине этих активов. 

Кроме того, мировой рынок нефти готовится к новому изобилию. Судя по заявлениям министра нефти Ирана Биджена Зенгене (Bicen Zengene), в ближайшее время страна будет наращивать добычу в рамках двухступенчатого плана. На первом этапе, через неделю после отмены санкций, Иран увеличит добычу на 500 тысяч баррелей в сутки, а через полгода – еще на 500 тысяч. В летние месяцы этого года мировой рынок может столкнуться с дополнительным миллионом баррелей иранской нефти в сутки.


Есть мнение, что это слишком оптимистичный прогноз: для наращивания производства и расширения экспортных возможностей Ирану необходимы значительные инфраструктурные инвестиции, поэтому увеличить добычу на один миллион баррелей едва ли удастся к концу года. Ситуация прояснится, когда станет понятен объем иранских запасов нефти. Их количество оценивают на уровне 50 миллионов баррелей. Если это действительно так, то Иран может уже сейчас начать увеличивать экспорт на 500 тысяч баррелей в сутки и поддерживать эти объемы как минимум три месяца. Однако вариант, при котором инфраструктурные инвестиции сразу дадут результат и Иран сможет быстро осуществить реструктуризацию своих производственных мощностей, кажется нереалистичным.

Как рост предложения на нефтяном рынке повлияет на цены на нефть? Одни эксперты полагают, что к лету этого года цены на нефть, которые на прошлой неделе опустились ниже 30 долларов, могут оказаться менее 20 долларов. Эта ситуация даст некоторым измученным экономикам возможность перевести дух. Очевидно, около половины иранской нефти пойдет в страны ЕС, поскольку эти государства и ранее были традиционными клиентами Ирана. Министерство нефти Ирана говорит о планах в отношении индийского рынка. Ожидается, что Китай тоже рассчитывает на большие объемы иранской нефти.

Но есть и другие прогнозы динамики цен на нефть. Предполагается, что к концу этого года стоимость барреля нефти снова может достичь отметки 40 долларов, в 2017 году – перевалить за 50, а в 2018-м – за 60. Если в ближайшие два-три года цены на нефть на самом деле поднимутся выше 60 долларов, а Иран сможет нарастить добычу и экспорт нефти, то, начиная уже со следующего года, иранская экономика может стать стабильной и достичь темпов роста на уровне 3-4% и даже более. 

Теперь, думаю, понятно, почему отношения Саудовской Аравии и Ирана так резко ухудшились в последнее время и по каким причинам Саудовская Аравия не сокращает нефтедобычу, пытаясь сохранить цены на низком уровне. Более того, все это сопровождается сигналами о постепенном ухудшении показателей саудовской экономики. 

26 февраля в Иране пройдут парламентские выборы. Очевидно, немаловажную роль в том, что президент Рухани так быстро претворил ядерное соглашение в жизнь, сыграл его расчет с помощью отмены санкций обойти консерваторов на этих выборах. Ожидается, что религиозный лидер Хаменеи поддержит новую политико-экономическую дорожную карту, которая возникнет перед Ираном вместе с этими выборами. С другой стороны, если учесть, что ядерное соглашение одобряют прагматичные круги в рядах консерваторов, например, спикер парламента Лариджани (Laricani), то можно ожидать, что наибольшие потери на февральских выборах понесут жесткие консерваторы, которые делают ставку на укрепление безопасности. При таком подходе к этим процессам становится нетрудно понять, почему Саудовская Аравия пытается провоцировать Иран, который начинает занимать более конструктивное положение в регионе и готовится развивать диалог со всеми ведущими государствами мира (и прежде всего с США). 

Иран преследует крайне внимательную, взвешенную и последовательную тактику в отношениях с Россией. Иран укрепляет свое присутствие на поле боя в Сирии. О том, насколько он силен на поле боя в Ираке, не стоит даже говорить. Но самая поразительная динамика наблюдается в отношениях Ирана и США. Например, пять лет назад мы едва ли могли подумать о том, что в ходе напряженности между США и Ираном в Персидском заливе на освобождение американских военнослужащих потребуется меньше суток. Как и о том, что Иран освободит корреспондента Washington Post в Тегеране Джейсона Резаяна (Jason Rezayan) и трех других американских граждан, или о том, что США снимут обвинения с четырнадцати задержанных иранцев…

Балансы в нашем регионе меняются. И, судя по всему, ситуация оборачиваются не против Ирана. Очевидно, перемены оборачиваются против групп, которые воспринимаются в качестве «радикально-суннитских элементов» и все в большей мере выходят на первый план в регионе (прежде всего ИГИЛ). Пока Турция далека от такой внутренней и внешней политики, которая не опирается на религиозные мотивы и основывается на понятии светскости, пока она выглядит участником разжигаемой суннито-шиитской поляризации и позиционирует себя на стороне суннитов, она не сможет спастись от имиджа мелкого игрока в регионе и выступить в качестве растущей региональной силы.