Представленный доклад по «делу Литвиненко», полный оговорок и недосказанностей, показал, что даже самая передовая правовая система в современном мире все равно сильно ограничена в возможности расследовать некоторые сложные дела

Судья Роберт Оуэн наконец выпустил следственный доклад по делу о смерти Литвиненко и в нем упомянул о возможной причастности президента Путина и тогдашнего главы ФСБ Патрушева к преступлению на территории Великобритании. Значит ли это, что всеми уважаемый Британский суд принял решение, что Патрушев и Путин являются лицами, непосредственно заказавшими убийство бывшего сотрудника ФСБ? Правда ли, что Британский суд дошел чуть ли не до обвинений Путина в сотрудничестве с тамбовской преступной группировкой и целом ряде убийств российских политиков?

Британский не-суд о динозаврах


А был ли, собственно говоря, суд? Разумеется, нет. Доклад был подготовлен и выпущен не судом и даже не чем-то подобным суду или трибуналу. Расследование проводилось на основании британского Inquiries Act 2005, который позволяет соответствующему министру назначить в случае необходимости своим указанием независимое расследование тех или иных обстоятельств, вызывающих общественный интерес. Что и было сделано по «делу Литвиненко».

Согласно статье второй Inquiries Act, лица, проводящие расследование, не имеют права делать выводы о чьей-либо личной гражданской или уголовной ответственности. Таким образом, в заключении расследования имеются выводы только об обстоятельствах дела.

Наконец, никто не лишал тех, кто упомянут в выводах расследования в качестве лиц, причастных к преступлению, права на справедливое судебное разбирательство. И для того, чтобы признать Патрушева и Путина и даже Ковтуна с Луговым виновными хотя бы в мелком хулиганстве, необходимо провести суд с соблюдением всех требований о юрисдикции и иммунитетах, а иначе назавтра Басманный районный суд объявит господина Кэмерона и половину британского правительства в розыск, и мировой юридический порядок окончательно слетит с катушек. Так что не надо делать поспешных выводов: никакой особой юридической силой по сравнению с теми же ежегодными отчетами Госдепа США о состоянии прав человека в различных странах британский доклад не обладает.

Выводы расследования не более авторитетны с формальной международно-правовой точки зрения, чем выводы всеми не любимого Следственного комитета РФ, и только аура авторитета, которая окружает британскую судебную систему и британских судей, делает их более весомыми, чем заявления прокуратуры РФ или Аргентины. Как и в экономике, у британцев тут лучшая кредитная история. Однако судебные слушания и вынесение приговора она все-таки не заменяет. Но важно понять и то, что уважаемое расследование вообще не захотело приходить ни к каким определенным выводам о виновности Кремля в гибели Литвиненко и в отношении участия Путина и Патрушева в деле ограничилось оговоркой «probably». Опять же в узко юридическом смысле слова это «probably» означает, как в известном анекдоте, возможность встретить динозавра на Пикадилли: 50:50, то ли встречу, то ли нет. Ведь возможность причастности, пока она не доказана судом и не подтверждена приговором, равна возможной непричастности. Таким образом, акт расследования утрачивает в этой части юридическое значение. А так, конечно, любому человеку с навыками логического мышления ясно, что Путин может быть ответственным за любое событие, связанное с Россией, за прошедшие 16 лет.

Несомненное сотрудничество

Один из ключевых вопросов «дела Литвиненко» — это вопрос о его сотрудничестве с британской MI6 и другими спецслужбами. Анализ показаний свидетелей, включая ближайших родственников самого Литвиненко, занимает довольно много страниц убористого текста. Одно в этом тексте отсутствует — более или менее внятный анализ секретных документов британских спецслужб, ради которого, собственно говоря, и затевалось дорогостоящее расследование. Есть цитаты нескольких представителей британского правительства, которые в один голос говорят о том, что недопустимо раскрывать данные о секретных агентах специальных служб, поскольку это может нанести вред и агентам, и всей национальной безопасности.

С этим трудно спорить, но это было ясно и до начала расследования. Правда, следует оговориться, что из анализа показаний ближайших родственников самого Литвиненко следует, что с MI6 он все-таки в каких-то формах сотрудничал, да и с другими спецслужбами тоже.

Патриотично настроенные граждане тут бы произнесли длинную тираду о присяге и долге офицера, о чести, о предательстве Родины и тому подобных юридически абсолютно нерелевантных в данном случае вещах, но мы ограничимся только простым упоминанием того, что бог — каждому судья и нам не дано знать обстоятельств, в которых покойный Александр Литвиненко сотрудничал с разведкой бывшего потенциального противника, или, как сейчас чаще говорят, партнера. Однако у Российского государства в лице ФСБ были основания считать своего бывшего сотрудника предателем, ну или перебежчиком. А с такими спецслужбы других государств тоже не всегда ласковы.

Президенты-убийцы

Еще один вопрос, на который пытается ответить «дело Литвиненко», — вопрос о пределах властно-политического усмотрения лиц, являющихся выразителями суверенной воли соответствующих государственных образований. Иными словами: о праве президентов убивать. Не своими, разумеется, руками.

В том, что президенты и премьер-министры самых разных, в том числе и наицивилизованнейших стран убивают, нет никакого сомнения. Спецназом, спецслужбами, беспилотниками. В Ираке, Иране, Сирии, Афганистане, много где. Соответствующие права предоставлены им законами государств или решениями представительных органов власти.

Но то террористы и в третьем мире, а это «белый человек» в столице Европы, да еще по указанию Путина. То есть покушение на убийство было совершено не как привычно, по решению более цивилизованной страны на территории менее цивилизованной, а, наоборот, по возможному указанию главы государства, которое считается менее цивилизованным в одном из центров западного мира. Хотя опять же с точки зрения международного права — афганец, случайно убитый осколком ракеты с беспилотника во время ликвидации террориста, принципиально не отличается от Литвиненко. Отличается степень сочувствия одному и другому. К тому же мировая история знает случаи, когда руководители государств или организаций, которые считались террористами и были объектом многочисленных и как бы легитимных покушений, потом оказывались рукопожатными политиками. Такие превратности судьбы претерпели Фидель Кастро, Ясир Арафат, несколько раз в обе стороны полковник Каддафи, сейчас Башар Асад и т. д.

Так что если принять сугубо теоретическое юридическое допущение, что Путин и дал поручение ликвидировать какого-либо «изменника Родины», то это до некоторой степени сделано в пределах международно, по умолчанию, признаваемых полномочий президента суверенной державы. Президенты убивали и будут убивать, и ничего с этим не поделать даже Верховному суду США. Разница опять же не в действии, а в репутации самой державы, которой с точки зрения западного общественного мнения непозволительно то же, что иногда (тоже, впрочем, не всегда) прощается собственным лидерам — в силу уже упомянутой другой кредитной истории.

Британская часть


Одним из изящно обойденных в «деле Литвиненко» стал вопрос об ответственности самой Британии за судьбу взятого ею под опеку политического беженца. Приехали какие-то иностранные агенты, убили британского гражданина, намусорили полонием в центре столицы — неприятно, но при чем тут напрямую британские влати. Однако существует весьма неприятное для правительств всех стран Евросоюза явление: так называемое Osman duty. Проистекает оно из вынесенного в 1998 году решения Европейского суда по «делу Osman v United Kingdom [1998] EHRR 101».

Из этого решения следует, что если правительство в лице уполномоченных органов знало о наличии реальной угрозы жизни лицу, находящемуся в его юрисдикции, и ничего по этому поводу не предприняло, то оно несет ответственность за гибель или вред здоровью, причиненный такому лицу. Надо сказать, что британское правительство и британские суды за последние два десятилетия сделали буквально все возможное, чтобы это решение ЕСПЧ не воплотилось во что-либо серьезное. Так как, по их обоснованному мнению, претворение настоящего решения в судебную практику приведет к быстрому коллапсу правоохранительной системы, поскольку полиция будет отвечать за смерть каждого лица, на чью жалобу о возможных угрозах жизни она адекватно не прореагировала.

Но британские суды — это одно, а Европейский суд имеет свое виденье прав человека и поэтому продолжает упорно настаивать на наличии у государства обязанности защищать своих граждан. И «дело Литвиненко» замечательно бы вписалось в практику европейского правосудия: политический беженец, выходец из спецслужб и враг ФСБ, близкий соратник Березовского, внештатный сотрудник MI6. А что уважаемая британская полиция сделала для его охраны от потенциальной угрозы со стороны российского режима?

В русле представленного отчета о расследовании подобные допущения кажутся чем-то почти фантастическим, но Европейский суд еще и не такое обращал в реальные юридические решения. Так что любой мало-мальски знающий европейское и британское правосудие эксперт может заметить, что в данном случае британские власти не абсолютно беспристрастны и в настоящем деле у них есть глубоко спрятанный собственный интерес.

Для меня как практикующего в Британии юриста этот доклад показал, что и у британского правосудия бывают неудачи. Особенно в тех случаях, когда они не имеют возможности адекватно расследовать сложное дело, а договариваться с непривлекательным с репутационной точки зрения Путиным не хотят и в результате показывают, что возможности даже самой передовой правовой системы в современном мире, к сожалению, ограничены. В этой истории в итоге жаль самого Литвиненко, его семью и деньги британских налогоплательщиков. Больше жалеть некого.