Это настоящий уход?

Когда в октябре 2015 года Россия начала операцию в Сирии по просьбе правительства в Дамаске, американский президент Барак Обама предсказал: «Попытка русских помочь Асаду (…) лишь затянет их в болото и не сработает». По прошествии 5 месяцев Москва в болото не затянута и сейчас объявляет о своем «уходе» из Сирии в связи с достижением поставленных задач.

В политической риторике уход часто ассоциируется с поражением.

Американцы уходили из Вьетнама и из Ирака; советские войска выводились из Афганистана, который, впрочем, преподал кремлевским стратегам многие уроки, не повторившиеся в Сирии. В данном случае следует говорить не об уходе, а скорее о «частичном выводе», поскольку русские сохранят в Сирии наземные и морские силы, дислоцированные на двух военных базах (воздушная база в Латакии и морская в Тартусе, являющемся единственным выходом русских в Средиземное море), безопасность которых была обеспечена военной операцией. Сохранится и значительная доля сотрудничества с Дамаском и работа разведки. Москва также оставит в боевой готовности зенитный ракетный комплекс С-400, развернутый на следующий день после уничтожения турками российского военного самолета в качестве сдерживающей меры со стороны Анкары, но фактически ставший системой защиты сирийского неба от любой другой угрозы.

Будет сокращено только присутствие авиации, поскольку вероятно, что война в Сирии меняет свою природу: остающиеся наемные банды ИГИЛ, почти полностью разбитые в полевых сражениях, с разрушением каналов контрабандной торговли нефтью с Турцией лишенные обеспечения и экономической поддержки, вынуждены переходить к тактике партизанской войны.

Поразительная уверенность в собственных силах

Решение русских демонстрирует поразительную уверенность, сознание способности вновь вмешаться в любой момент, если потребуется возобновить проделанную до сих пор работу. Поражают результаты, которых Путин добился за считанные месяцы операции.

Военные и дипломатические результаты, приводящие Запад в замешательство скоростью и решительностью, с которой были достигнуты.

1) Усиление сирийского союзника

год назад падение Асада казалось неминуемо близким, так что из секретных служб США стали поступать сигналы о близости «развязки»; вооруженные Западом (в основном формирования, связанные с Аль-Каидой) повстанцы стремительно наступали, ИГИЛ расширял подконтрольную территорию, режим начал трещать по швам. Через каких-то пять месяцев после начала российской операции в защиту сирийского союзника сценарий кардинально поменялся. Сегодня войска Асада отвоевали многие объекты на юге и на севере и, похоже, готовятся консолидировать восточные провинции. Как объяснил Винсент Стюарт, глава разведуправления Министерства обороны, русские в Сирии «полностью смешали расчеты» США в войне.

2) Дипломатический успех


Действия Путина в Сирии — это прежде всего шедевр дипломатии, позволивший добиться двух невероятных побед, поясняет Джош Коэн из Reuters:

— Москва достигла «фундаментальной цели по превращению сирийской войны в бинарную альтернативу для Запада, выбором между ужасом Исламского государства и жестокостью режима Асада. Западу пришлось выбрать Асада, и на сегодня «смена режима» в Сирии снята с повестки дня Белого Дома. Это именно то, чего и добивалась Москва.

— Москва сделала себя ключевой фигурой в процессе мирного урегулирования. В начале операций в Сирии американцы приняли позицию холодного превосходства. Они сказали, что не признают за русскими никакой политической роли, и что отношения между двумя странами ограничатся координацией действий во избежание риска опасных инцидентов. Спустя несколько месяцев Россия стала главным партнером американцев в вопросе Сирии; вернее сказать, теперь американцы — партнеры русских. Переговоры о недавнем «перемирии» 27 февраля вели непосредственно Вашингтон и Москва, а Обама завершил переговоры, напрямую переговорив с Путиным.

Какой уход?

Сегодня баланс сил в регионе смещается, и именно это серьезно беспокоит американских аналитиков. Москва доказала, что умеет строить прочные союзы: к лояльным отношениям с Ираном и Сирией следует добавить существенное сближение с курдами (в ключе действий «против ИГИЛ», и «против Турции») и в особенности возможное начало диалога с Израилем (мы его предвосхитили шесть месяцев назад).

Россия не уходит из Сирии. Напротив, она выдвигает себя на ведущую роль на обновленном Ближнем Востоке — возможно, более безопасном и для нас, европейцев.